class="p1">— Погоди! — совершенно неожиданно прилетело мне в спину. — Ты никуда не торопишься? Мне нужен посторонний взгляд, поможешь? Это не займет много времени.
Я неуверенно потопталась на пороге и, не найдя ни одного достойного предлога для отказа, сказала:
— Конечно. Если только не придется раздеваться.
— Вообще, в первоначальном замысле такого не было. — Никита хохотнул, будто я только что рассказала ему забавный анекдот, и приглашающе протянул согнутую в локте руку, которой я робко коснулась. — Но если настаиваешь…
— Нет!
Будто ошпарившись, я отдернула пальцы и едва не отпрыгнула от мужчины. Однако он успел меня перехватить, своевольно подгребая за талию и уводя куда-то по длинному коридору.
— Расслабься, Дина, я пошутил. Неужели прошлый раз так тебе не понравился? Я, между прочим, старался!
— Я тоже… — вынуждена была признаться, чем вызвала новый приступ веселья у Ника.
Фотограф, буквально подталкивая меня перед собой, размашисто проскочил целый ряд то ли кабинетов, то ли студий, пока не распахнул одну из безликих белых дверей и не шагнул внутрь. Едва поспевая, я просеменила в центр комнаты и только тут застыла как вкопанная. Помещение напоминало класс, наполненный десятком молодых людей.
— Знакомьтесь, оболтусы, это Дина, моя подруга, — тем временем представил меня Ник, отчего я удивленно моргнула, продолжая стоять столбом. — Она не имеет отношения к фотографии и выступит в качестве третейского судьи. Вы тут вякали насчет мнения обычного зрителя — вы его получите.
— Какая ла-апочка! — протянул один из парней с заднего ряда и нагло мне подмигнул.
— Тому, кто к ней полезет, яйца оторву, — сразу обозначил свою позицию Никита, и энтузиазм студентиков мигом поутих. — Дина, садись сюда. Твоя задача — просто смотреть и говорить, что думаешь. Лады?
— Я постараюсь, — смущенно произнесла я, занимая свободный стол, расположенный напротив большого проекционного экрана. — А как говорить? Подробно?
— Предельно. И пожестче их, пожестче…
— Никита Александрович, это подстрекательство! — раздался вокруг возмущенный гул, от которого преподаватель лишь расплылся в довольной улыбке.
— Хорошо. — Я послушно кивнула, но напоследок обеспокоенно уточнила: — Только я так никого не обижу?
— Милая, поверь: после всего, что эти криворучки слышали от меня, их самомнению уже ничего не грозит. Что мертво, умереть не может. Поехали!
Мужчина с размаху плюхнулся в компьютерное кресло и склонился над ноутбуком. Мне же в голову пришел закономерный вопрос, фотографии какого рода сейчас придется лицезреть и анализировать. А вдруг это закрытая интимная коллекция ничего не подозревающих клиенток? От подобной перспективы внутри все похолодело и пальцы сильнее сжали пристроенную на коленях сумку.
— Ники, я принесла тебе кофе!
В аудиторию вплыла Анастасия, двумя руками удерживая поднос с чашкой на блюдце. Кто-то одобряюще присвистнул, когда девушка нагнулась, чтобы поставить кофе на стол, и она повернула голову на звук, собираясь осадить смельчака. Вот только, увидев меня, поперхнулась и вопросительно уставилась на Никиту.
— Спасибо, зая, можешь идти, — не отрываясь от монитора, поблагодарил мужчина. — Ключи только на стойке оставь.
Администратор заторможенно кивнула и, окатив меня волной раздражения, покинула комнату. Я уже хотела было встать, чтобы шмыгнуть за ней в приоткрытую дверь, но тут белый экран мигнул и раскрасился изображением рыжеволосой девочки в синем платье. Портрет малышки уставился на меня в ожидании приговора, и даже шорохи за спиной резко стихли.
— Ну что, нравится? — поторопил меня нетерпеливый голос, наверное принадлежащий создателю этого кадра.
Сердце затопило облегчение: даже в зале с собранием памятников Древней Греции можно было увидеть больше разврата. Я еще раз всмотрелась в юное лицо запечатленной модели, прошлась взглядом по ее маленьким рукам и фигурке, скользнула по холодному фону — и тяжело выдохнула. Покосилась на замершего в углу Никиту и, прочистив горло, осторожно начала:
— Симпатичная работа…
Парень с выбритыми висками, сидящий по правую сторону, довольно ухмыльнулся, а его друзья о чем-то зашептались, хитро поглядывая в мою сторону.
— Предположу, что автор хотел подчеркнуть невинность ребенка, его непосредственность и искренность. Вот только это не получилось.
— А? — подал голос молодой человек, с лица которого тут же сползла прежняя самоуверенность. — В смысле?
Приятели рядом с ним оживились, не скрывая смешков.
— Я имею в виду дисгармонию смысла образа и его визуального воплощения, — пояснила я извиняющимся тоном. — Мягкие детские черты не соответствуют резкой светотени. Посмотрите: левый глаз превратился в черное пятно, а тень от носа пересекла губы. Лицо словно разделили на две половины — белую и черную. И я поняла бы, если б художник, то есть фотограф, поставил перед собой цель показать светлую и темную стороны человека. Но перед нами девочка, искренняя и добрая. Ее кристальная чистота подчеркнута лилией, которую она держит в руках. Правда, тоже неудачно.
— Почему это неудачно? — нахмурился парень, шикнув на не в меру разошедшихся сокурсников, которые начали показательно утешать его похлопываниями по плечу. — Цветок-то чем не угодил?
— Нет-нет, сам цветок прекрасен! — поспешила я уверить расстроенного автора. — Немного смущает его искусственность, однако, не исключаю, что в этом кроется особый замысел. Но почему красный? Белая лилия была бы понятна, ведь она издревле считается цветком Девы Марии, несет в себе символику чистоты и непорочности. Но алая лилия, согласно библейской легенде, поменяла свой цвет под взглядом Христа, полным страданий и скорби. Устыдившись собственной гордыни, она покраснела, и яркий румянец навсегда покрыл ее лепестки. Так зачем вручать деталь с подобной семантикой маленькой девочке? Да еще и на синем фоне, практически сливающемся с платьем? Простите, но если уж делать акцент на драматичности образа, почему бы не обратиться к классическому черному фону, как поступал Рембрандт на своих полотнах? Подобный тон помог бы создать характерный, выразительный и очень необычный портрет, вам не кажется?
Я прервалась, давая возможность окружающим высказать свою точку зрения. Однако местная публика не торопилась разубеждать меня в ложных выводах: в классе повисла тишина, а взгляды присутствующих скрестились на мне.
— Я неправильно поняла концепцию? — рискнула предположить, поерзав на жестком стуле. — Извините.
Никто не шелохнулся. Только Никита, на лице которого мелькнуло ошарашенное выражение, внезапно расхохотался, вдрызг разбивая настороженное молчание. Закинув ногу на ногу, он развалился на кресле и шумно отхлебнул свой кофе, щурясь от неприкрытого удовольствия.
— Так, сегодня объявляется двойное занятие. Не благодарите, — объявил мужчина, обводя аудиторию веселым взглядом. — Диночка, сокровище ты мое нежданное, продолжай!
КАДР 3. ИСКУССТВО БЛАГОДАРНОСТИ
Живой огонь взволнованной души
Возможно ль передать бездушным камнем?
Где грань между создателем найти
И воплощенным в жизнь его созданьем?
Наступит день, когда Пигмалион
Зевнет от совершенства Галатеи.
Завоевав сердечный бастион,
Амур вдруг заскучает у Психеи —
Забрав
