сама не можешь мужу рассказать, что изменила, придётся мне сыну глаза на тебя открывать.
— Он не поверит.
— Поверит, я мать.
— А я жена, — вскидывает подбородок.
— Это насчёт ночная кукушка дневную перекукует? Не твой случай, Карина.
— Алиса, — вступает муж. — Ну на кой черт Марка в это втягивать? Ему будет очень больно.
— Ты бы об этом сам подумал, когда в малолетку член пихал.
Антон хлопает ладонью по спинке дивана и закатывает глаза, выражая высшую степень раздражения.
— Достала, тоже мне… праведница, — шипит.
— Я не позволю, чтобы собственный отец делал из сына идиота. Ты, кажется, даже не понимаешь, что натворил. У тебя в сорок пять лет яйца зачесались, ты их и пристроил к ближайшей согласной… — проглатываю грубое слово. — А о сыне не подумал. Я по трупам пройду, но Марка обидеть не позволю!
— Да вы просто Драма Квин! — усмехается Карина. — Ой, если, конечно, понимаете, что я имею в виду.
Свободно владея испанских и английским, я, конечно, понимаю, что она имеет в виду, только бросаться и убежать её в этом не планирую.
— Только рот открой и про цветочки свои забудешь. Потом сама приползёшь и будешь умолять сохранить брак.
Как же он меня раздражает. А то как он ведёт себя? Это просто в голове не укладывается! Смотрю на его наглую рожу и внутри всё закипает. Ладно упрёки, критика… Но он позволяет себе оскорблять меня в присутствии любовницы. Говорит так грубо, словно я пустое место. Он вообще ничего хорошего из двадцати пяти совместно прожитых лет не помнит? Выходит, даже не уважал меня, раз опускается до базарного сленга?
А эта… Карина… на что рассчитывает? Может, такая наивная, думает, что может просто взять и заменить меня, если с Марком ничего не выгорит? Из невестки в жену? Так глубоко сомневаюсь, что Антон побежит на ней жениться, когда оба станут свободными.
Господи… моя жизнь превратилась в какой-то дешёвый сериал.
— О… все тут, — в этот момент приезжает Марк.
Поскольку я первая на его пути, он целует меня в щёку, а после хочет подойти к Карине, но я удерживаю Марка и качаю головой.
Прости сынок, что даже не даю тебе времени прийти в себя с дороги и отдохнуть, — обращаюсь к нему мысленно. — Придётся сразу на тебя шокирующую правду вывалить.
— Мам? — хмурится, затем бросает хмурый взгляд на отца, посчитав, что это он меня довёл.
— Сыночек, я хотела прояснить всё до конца. Уже говорила, что твой отец изменил мне. И сделал он это прямо на праздновании нашей годовщины. Думаю, он и раньше это делал и продолжает это делать до сих пор.
— Алиса! — рычит Антон. — Не надо!
— Только я не говорила с кем, — смотрю на мужа и Карину. — Может, сами ему расскажите.
— Вы о чём вообще, Алиса Фёдоровна? — нервно хихикает невестка.
— Будешь из себя идиотку строить, а этот, — киваю на Антона, — идиота?
— Мама… — Марк отшатывается от меня, побледнев. — Мам? — в его голосе шок. — Ты серьёзно? Карина и отец?
— Да-да, сын, они любовники. Я застала их прямо… в процессе. Поэтому даже не пытайся уточнять, не показалось ли мне.
— Вы чего? Прикалываетесь? Ничего не было… — пищит Карина.
— Марк, я ж говорил, у матери кукушка поехала, — басит Антон.
— Карина? — Марк смотрит на жену.
— Ты что? Я только тебя люблю, Маркуша. Только тебя. А у твоей матери старческое безумие.
— В сорок два? — переспрашивает Марк. — Ты чего несёшь?
— Марк, — это Антон подходит к сыну и кладёт ему ладонь на плечо, но тот быстро сбрасывает её.
— Мать не стала бы сочинять. Она бы никогда такое не придумала. Правду! Говори правду! — орёт на отца.
— Ничего не было, — повторяет Антон.
— Было, — вклиниваюсь я и поднимаю руку с зажатым в ней телефоном.
Я уже запустила видео. И там отчётливо видно и слышно, чем Антон и Карина занимались в подсобке банкетного зала.
— Прости, сынок.
— Достаточно. Убери, — бросает Марк.
— Марк, Маркуша, я только тебя люблю, — подлетает к нему Карина. — Только тебя родной. Это один раз так вышло. Он сам на меня набросился. Он заставил, я не хотела.
— Заткнись, Карина! — рявкает, отцепляя её от себя. — Шмотки собрала и выехала отсюда. На развод завтра подам. Чтоб больше на глаза мне не попадалась, сука.
Марк внезапно разворачивается и бьёт Антона под рёбра со всей дури. Тот складывается пополам, хрипя и пребывая в шоке от неожиданности.
— А это тебе за мать и за меня. Нет у меня больше отца.
Я очень аккуратно трогаю сына за локоть, тот вздыхает и чуть приходит в себя.
— Поехали? Не могу здесь больше находиться, мам.
Только когда мы подъезжаем к отелю реальность происходящего накатывает на меня. Та страница перевёрнута. Осталось лишь оформить переворот юридически.
А дальше что?
А хватит ли сил пережить?
Я могу сколько угодно хорохориться, но я переживаю. И в груди неприятное покалывание. Это нервы и ладони немеют от спазма, настолько сильно комок давит на гортань.
Делаю вдох поглубже.
Ничего. Справимся. Пусть это будет последняя крупна неприятность. Даю себе такую установку.
Глава 6
Марк снимает номер в том же отеле, где я остановилась. Он целыми днями работает, мы видимся только утром за завтраком. С отцом он больше не общался, хотя говорил, что Антон пытался достучаться до него и снова обвинял меня в своих изменах.
— Разведусь с Кариной и квартиру куплю, я как раз деньги откладывал. Думал, сюрприз ей сделать. Хорошо, что ничего не приобрёл. А то бы делить пришлось в процессе развода.
— Хочется сказать, ты встретишь ещё достойную девушку, но чувствую, звучит как-то банально, — усмехаюсь с печалью.
— Да встречу, конечно, — отмахивается Марк. — Какие наши годы. И ты встретишь настоящего мужчину, мам. Ты заслуживаешь счастья.
Я об этом как-то не думала. В себя бы прийти от потрясения.
— Спасибо, сынок. Пока не уверена, что хочу окунаться в новые отношения, мне и одной хорошо.
— Пока… — тянет Марк со смешком. — Это пока… Ты у меня умница и красавица. Отец идиот. В кубе! Ещё будет кусать себе локти.
— Ой, можно и без локтей. Главное, чтоб отстал и отпустил без мести. Иначе… придётся повоевать.
— Я помогу.
— Ты поможешь, Волжский поможет. Видишь, сколько у меня уже помощников.
— Волжский? — вопросительно приподнимает бровь сын. — Хм… это отцовский шеф? Ну вот… А говорила хочешь побыть одна.
— Ой, не придумывай, — отмахиваюсь, перебивая. — Не придумывай.
— Хорошо, не буду, — трясёт головой со смешком. Но как-то двусмысленно.
И я невольно замечаю, что то
