скинуть с ней напряжение. То, что чувствовал к Аими было чем-то глубоким, давно забытым. Подобное чувство испытывал только с покойной женой и… всего однажды с одной из тех женщин, которая тайком пробралась ко мне в спальню, чтобы соблазнить. А ведь это произошло на дне рождения Гая. Определённо тогда. В ту ночь я не предал этому значения, а следом за этим не стало сына. Даже не было возможности поразмыслить, кем была та незнакомка. Но зато теперь я мог с уверенностью сказать, что это Аими. Её вкус, запах, трепетный стук сердца… я не мог ошибаться. Девушка, которая должна была стать невестой Гаю, по ошибке оказалась в моей постели. В ту ночь судьба со всеми нами сыграла злую шутку.
Аими стала невестой не для сына, а для меня.
До самого утра я так и не сомкнул глаз. Долго размышлял, как поступить с тем, что имели, к чему пришли. В первую очередь хотелось исправить то, что сотворил собственными руками. И сколько бы не размышлял, как это сделать — ответ был один. Я должен был жениться на той, кому испортил жизнь. Сделать её своей женой и признать малышку, которую она родила. Ещё пару лет назад я бы и помыслить не мог о подобном, а сейчас, думая об этом, на моем лице играла улыбка. Впервые за долгое время мне хотелось жить.
С утра меня ждали неотложные дела. Я должен был встретиться с племянником Роландом и переговорить с ним о банкротстве компании. Позже думал познакомить его с Аими. Чтобы та собственными глазами увидела этого парня и убедилась в том, что ошибалась на его счёт. А потом… мне нужно было с ней серьёзно поговорить о нашем будущем.
Думая об этом, сердце начинало биться чаще. Мне не терпелось ей сообщить о своих догадках. Так же хотелось успокоить её в отношении Николь, а потом… сделать предложение руки и сердца.
Но весть которая поступила из дома, заставила меня скорректировать свои планы.
В ту минуту, когда я собирался покинуть свои апартаменты и пойти к Аими, позвонил личный врач матери и сообщил, что той стало хуже. Нарушая врачебную тайну, он поведал мне, что миссис Вагнер осталось не так много времени в этом мире. Я не думал, что меня это может как-то ранить, но, услышав его слова, меня словно парализовало, а из лёгких выкачали весь воздух.
Столько лет я не желал о ней слышать, не хотел видеть, а сейчас… мне было больно только от мысли, что её время на исходе. Нет, я не позволю! Пусть останется ещё хотя бы ненадолго и побудет со своей внучкой. Порадуется своей наследнице, которую она так желала.
Закончив разговор с доктором, я немедленно отдал распоряжение о подготовке к возвращению домой и направился в номер Моро.
Девчонка открыла мне сама. Сонная и растерянная. Увидев меня на пороге, немного испугалась, но быстро собралась. Взглянув на меня, она сделала шаг навстречу, тем самым не позволяя войти вовнутрь номера. Ей явно хотелось мне что-то сказать. И это “что-то”, по всей видимости, должен был услышать только я.
— Мистер Вагнер, я не ожидала вас здесь увидеть, но… возможно, это к лучшему. Вчера вы чётко показали мне свои намерения, и я… должна сказать вам, что не стану вашей любовницей. Это так унизительно и постыдно.
Она говорила это, опустив глаза вниз и теребя пояс своего халата. Такая маленькая и смущённая. Единственное, что хотелось мне в эту секунду — это сгрести её в объятья и показать, насколько она не права. Но, было не время.
— Аими, я пришёл не за этим, — остановил её поток слов. — Обещаю, мы ещё поговорим на эту тему, а пока собирай вещи. Вы с дочкой возвращаетесь в особняк.
— Возвращаемся? — удивлённо переспросила меня.
— Да, я знаю, что наша поездка должна была быть несколько продолжительнее, но миссис Вагнер стало плохо, и врачи требуют немедленных решений.
Девчонка приоткрыла рот, а потом прижала к губам свою ладонь.
— Вы уже знаете? — тихо спросила меня. — Она…
Похоже о том, что моя мать тяжело больна знали все, кроме меня.
— Знаю и хочу не позволить случиться плохому, — выдыхая, ответил ей. — Иди, собирай вещи, самолёт через час. Если не сложно, передай Николь, что я позвоню.
Моро даже не шелохнулась и продолжала стоять на месте.
— Вы не летите? — поинтересовалась, от неловкости поджимая губы.
Если бы она только знала, насколько была в эту минуту прекрасна…
— Нет, — качнул головой, отводя от нее взгляд. — Я лечу в Израиль. Нужно найти одного врача, настоящего кудесника от медицины, и договориться об операции.
Именно это решение я и принял, едва закончил разговор с врачом матери. Пусть упрямится дальше, но я не позволю ей уйти под руку с костлявой. Рано ещё.
— Буду молиться, чтобы у вас всё получилось, — ответила девчонка и коснулась меня рукой. — Удачи.
Она даже не подозревала, что играла с огнем. Что лучше бы ей меня не касаться. Не смотреть так, как смотрела на меня сейчас…
— Спасибо, — кивнул ей и сделал шаг назад, увеличив между нами расстояние. — Мне она пригодится.
Больше не желая продолжать это насилие над собой, я направился к лифту.
Несколько дней, и я вернусь. Уверен, это не займёт много времени. При следующей нашей встречи я не стану сдерживаться и сделаю так, как велит моё желание.
Как я и думал, найти нужного хирурга, который мог бы взяться за опасную операцию, было несложно, но заняло некоторое время. Я не жалел никаких денег. Выгрызал зубами решение того человека, и мне это удалось. Уже через два дня миссис Вагнер ждали в Израиле, и мне оставалось лишь убедить её саму в том, что это необходимо.
Я вернулся во Францию, как только смог. Ближайшим рейсом той же ночью. Гнал к особняку на максимальной скорости, желая оказаться дома как можно быстрее. Конечно же, основной причиной моего возвращения была миссис Вагнер. Нужно было немедленно поговорить с матерью и убедить её в поездке. Но также мне не терпелось увидеть снова ту, что не выходила из моих мыслей день и ночь. Заключить в объятья, целовать до беспамятства. Ну, и о малышке не забывал ни на минуту. Хотелось услышать её звонкий голос и взять её на руки. Я не видел их всего три дня и понял, что больше не протяну. Отныне моё сердце не принадлежало мне одному. Теперь оно было открыто для ещё двух дорогих мне людей.
