чаще всего разговоры я веду внутри своей головы, естественно, с умнейшим человеком — с самой собой. Если тогда я могла оправдать свою полоумность возрастом, то сейчас не получится.
Перед тем, как замести мотор, Илья поворачивается и одаривает меня, пожалуй, самой обворожительной улыбкой из всего того арсенала, что мне доводилась на своем веку повидать. У меня непроизвольно начинает дергаться глаз. Накаркала себе защемление.
Выехав на трассу, он делает звонок и просит кого-то заехать в ресторан итальянской кухни и купить побольше еды. Слушаю его вполуха до того момента, пока он не называет мой адрес.
— Да-да, отвези именно туда, где мы с тобой были сегодня утром. Подъезд третий, этаж седьмой, квартира двести седьмая. И, будь добр, сделай рожу попроще. В квартире двое детей. Напугаешь случайно — мать их яйца мне оторвет.
— Ошибаешься, я их тебе и без того сейчас оторву! — свожу брови к переносице.
Глава 7
Ульяна
— И что ты, Ульдреевна, хочешь мне сказать? Ты даже не пожрала за счет богатого мужика? — Катерина выныривает из-под моих разведенных ног и хмуро смотрит в глаза. Ее взгляд передает ее мысли, их бесцензурную версию.
— Вообще-то я бы предпочла поговорить в менее пикантной обстановке. Например, когда на мне трусы будут надеты. Давай ты закончишь осмотр, а потом я тебе все расскажу, — стараюсь говорить спокойно, но, несмотря на многолетний медицинский стаж, гинекологические кресла на меня ужас наводят. — Как-то невесело своим интимным местом светить, как лампочкой.
— А чего я тут не видела, а? Ты забыла? — на секундочку Катя тушуется. Скорее всего, вспоминает тот же момент из нашего прошлого, что и я. Печальный момент. — Я долго сегодня буду разглядывать, так что расслабься и получай удовольствие.
Набираю побольше воздуха в легкие и резко его выдыхаю, так что щеки раздуваются как у рыбки-пузыреглаза.
— Что тебе рассказать, Кать? Что мне не нравится, что какой-то муд… мужик возомнил, что может вот так просто в мою жизнь врываться? Собирать обо мне информацию, следить, врываться домой, когда мои дети там остаются одни.
— Когда я с твоими детьми говорила, они за обе щеки трепали равиоли с креветками и нисколько не переживали о том, как ты выражаешься, мужике, что к ним ворвался с продуктами. Уля, блин, ты как с луны! Чтобы мой Митя продуктов купил, мне приходится ему несколько раз позвонить, написать во всех мессенджерах, и то он приходит домой и, глядя на меня глазами, полными раскаяния, произносит: «Милая, прости, я забыл купить молоко». И пофиг, что мы пять последних лет каждое утро едим на завтрак овсянку на молоке. А тут детям еды заказали, чтобы ты не волновалась! Да я это Мороженко сама готова облизать в знак признательности!
Зря, зря я случайно проболталась Катюше. Вышло это непроизвольно. Но фантазия у нее понеслась за долю секунды.
Когда она сегодня утром залетела в мою квартиру с вопросом «Ну, как он?», я поняла, что отделаться от нее будет трудно. А уж когда она узнала, что я вышмыгнула из авто Ильи, и запрыгнула в стоящее рядом такси, пока он вышел дверь мне открыть, ее порвало на миллиард вопросов. Самый главный — не пора ли мне пройти МРТ, раз я с головушкой не дружу так сильно. Благо Катерина не невролог, про голову было забыто. Внимание сместилось чуть ниже, к привычному для нее месту.
— Вообще-то, он меня разочаровал, — Катюнин рот не закрывается. — Мог бы проявить смекалку после того, как ты сбежала.
— Например, перерезать путь машине такси и выволочить меня за загривок на улицу? Он хоть и наглец, но не маньяк. И, судя по образу, не идиот, — если честно, мне льстит то удивление, которое я в глазах Илюши увидела, перед тем как захлопнуть дверь машины, в которой я спряталась. Сразу почувствовала себя не безнадежной, пусть и неудовлетворенной.
Жалею ли я, что сбежала? Нет. Точно нет. Мой уровень — Глеб. Мужчина, с которым я могу заняться сексом в момент пересменки, не отрываясь от рабочего процесса. Представить свою жизнь без работы я не могу. Это то же самое, что рыбку выкинуть на раскаленные солнцем камни и ждать, что она полетит. Не полетит.
После того, как Женя ушел, работать я с ним в одной больнице не смогла. А если бы и смогла, то меня бы попросили. Его ручная обезьянка очень ревновала ко мне и просила папу «избавиться от бывшей любимого». А все потому, что один придурок так и не научился следы заметать. Спустя три месяца после развода, он мне написал: «Давай попробуем заново? Только Алену придется отдать в дом малютки. Ее быстро там заберут».
«Лучше б его самого бывшая моя свекровь отдала», — каждый раз думаю, как же ему удалось дураком таким вырасти, хоть и квалифицированным.
— Ну, поесть на халяву надо было. Вот ты растяпа, — подытоживает Катя, явно меняясь в настрое.
«Дело дрянь», — без слов понимаю.
— Так я и поела за его счет. Только дома, — Илья заказал еды столько, словно у меня дома семеро богатырей проживает, или сколько их там в сказке было? Тридцать три?
Подруга растягивает губы в улыбке. Но глаза остаются серьезными. Она поджимает губы, оставляя рот открытым, и дует на свой подбородок. Что-то прикидывает в уме. После чертыхается и, поднявшись на ноги, стягивает перчатки с рук.
— Уль, я…
Я без слов понимаю, что значит ее судорожный вздох.
— Давай ты не будешь уподобляться некоторым своим коллегам и не будешь мне советовать побыстрей забеременеть во избежание плачевных последствий.
Цитирую, блин!
Странные люди. Это то же самое, если бы я предлагала отрубить людям голову, чтобы проще их было откачивать.
Катя была первая, кто разглядел у меня аномальное развитие слизистой оболочки матки за ее пределами. Уже после я узнала, что оказалась в числе счастливчиков, на которых гормонотерапия не действует должным образом. В совокупности с отклонениями в эндокринной системе, эндометриоз прямиком доставляет меня в группу риска с повышенной вероятностью возникновения эндокринных опухолей. Заманчиво?! Я тоже так думаю.
«Сейчас она начнет волосы на себе рвать», — скептически за подругой своей наблюдаю.
Угораздило же попасть в атипичную форму. Каждое новое исследование — новые погремушки. Спасибо, что мочу пить не заставляют. От одного из гормональных препаратов я едва ли не облысела.
Она опирается руками об раковину, повернувшись ко мне спиной. Напряжена.
«Три. Два. Один. Детка, жги».
Карамелька оборачивается и, сложив на груди, прижатые друг к другу ладошки, заглядывает
