Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

— Мы готовы, — со вздохом произнесла Виктория.

Отъезжая от мастерской, Вика провожала взглядом свою «Ниву». Ей было грустно оставлять машину здесь, как будто она оставляла Жулю. Но что ей оставалось делать? Закончив перекладывать вещи в фургон, Вика провела ладонью по пыльному серому капоту, будто прощаясь. Она любила эту машину. Да, она была старой. Да, часто ломалась, как сейчас, в самый неподходящий момент. Да, она даже изначально принадлежала Коле. Но «Нива» стала её верным другом. И теперь даже не было ясно, встретятся ли они снова.

— Давно ездишь на ней? — спросил Геша.

— Около трёх лет.

— По виду я бы больше дал.

Что это значит?

— Так ей больше и есть. Она, может, и не идеальна и регулярно требовала вложений, но мы многое пережили вместе, как бы это ни прозвучало. Я привязана к ней.

— Каких вложений? — удивился Геша, сдвинув брови. Казалось, он не мог поверить, что Вика тратит на свою машину хоть что-то.

— Финансовых. Она ломалась. Поломки требовали ремонта. Ремонт — денег.

— И что ты ремонтировала?

— Меняла подвеску, амортизаторы и прочее, — начала перечислять Вика. — Меняла масло и свечи. Садился аккумулятор — купила новый. Радиатор тёк. Помпа свистела. Ещё бензонасос сгорел.

Произнося последнее предложение, она поймала Гешин суровый взгляд. Сначала он посмотрел на неё, потом перевёл глаза на зеркало заднего вида, где отражались её дочери, и снова сосредоточился на дороге. Вика оглянулась назад: все три девочки сидели в наушниках, как и прежде.

— Что не так? — удивилась она, глядя на водителя.

— У меня к тебе только один вопрос: ты, бл@ть, сумасшедшая?

Вика почувствовала, как собственные волосы и уши слегка сдвинулись назад. Он шутит? Как бы она себя ни вела, даже если она реально сумасшедшая, нормально ли задавать такие вопросы совершенно незнакомому человеку? И что теперь делать? Выйти из машины из-за его слов?

Пока она пыталась прийти в себя, Геша снова повернулся и посмотрел на Вику.

— Как тебе могло прийти в голову уехать на подобной машине так далеко, еще и с тремя детьми? И с собакой, черт побери, на розовом поводке.

— А что не так с поводком? — удивилась Вика.

Геша поджал губы, явно сдерживая слова, но потом вдруг опять заговорил:

— На ней и в область ездить небезопасно, а ты поперлась за полторы тысячи километров. Все эти поломки не заставили тебя задуматься о безопасности поездки?

Вот это всё звучало обидно на самом деле.

— Я была уверена, что машина полностью исправна, — важно ответила Вика, не хуже Иришки.

— С чего вдруг ей быть исправной? — равнодушно продолжал Геша.

— Я загоняла её на сервис. Ребята всё проверили, сказали, что можно ехать.

— Ага, привет им от меня, — добавил он, закидывая в рот мятную жвачку.

Когда в этот момент в руках у Вики зазвонил телефон, она даже обрадовалась, потому что готова была начать рычать. На самом деле больше хотелось поплакать от обиды, но это означало бы, что мужчине удалось её ранить.

— Мама, привет! — радостно сказала она, ответив на вызов. — Да, мы выехали.

6

Геша кипел от гнева. Женщина на пассажирском сидении и правда была сумасшедшей. Он еще не встречал таких, но сомнений не оставалось. Миша сказал, что она уже несколько лет в разводе, и теперь Геша понял, что бывший муж, вероятно, просто сбежал из психлечебницы.

Как можно было додуматься поехать на том сером ведре в Крым? С детьми, без опыта дальних поездок и без мужчины?

Он позволил себе лишнее и прямо высказал свои мысли, но это была правда. Что бы она делала, если бы встала посреди этой дороги где-нибудь на повороте? Или если бы он не приехал? Воспользовалась услугами первого попавшегося сервиса или эвакуатора, которые ободрали бы её до нитки, вплоть до резиновых тапочек?

А из ее разговора с матерью он понял, что у нее вдобавок не было документов на собаку и, значит, она не смогла бы выехать с ней из Крыма поездом.

— Как девочек зовут? — спросил Геша, когда Виктория наконец закончила разговор с мамой. Там как будто тоже не всё было обычно.

— Старшая Акация, ей шестнадцать, — Вика точно знала, что он снова уставится на неё осуждающим взглядом именно в этом месте, и была права. — Средняя Роза, ей двенадцать. Младшая Ирина, ей девять. — Выждав почти полную минуту, она сказала, повернувшись к Геше всем корпусом: — Жду твоих свежих осуждающих реплик.

— Никогда не слышал имя «Акация».

— Многие не слышали. Но я ещё в детстве решила, что назову свою дочь именно так. Так звали героиню одного фильма, который мы смотрели с дедушкой, и мне очень понравилось.

— Уверена, что правильно всё расслышала тогда? Может, это была Констанция, а не Акация?

Вика демонстративно закрыла лицо ладонью, подражая смайлику из мессенджеров.

— Я вообще-то всё слышу, — пробубнила старшая с заднего ряда и сурово посмотрела прямо в Гешины глаза.

Пару минут спустя Виктория снова заговорила по телефону, потому что звонил Коля. Она повторила ему всё то, что уже сказала маме некоторое время назад. Геша старался не слушать, но, поскольку она сидела рядом и не пыталась таиться, выбора у него не было. Кто такой Коля, он понятия не имел, точно не бывший муж. Сложно было представить себе, чтобы между бывшими супругами были возможны такие отношения.

— Мы едем на «Мерседесе». Это микроавтобус, старый, с прямоугольной мордой, — говорила Вика, не стесняясь обсуждать при Геше его машину. Ну, он ведь не переживал, когда говорил про «Ниву», а она явно поновее была. — Какая модель машины?

— «Мерседес-Бенц Т1», — ответил Геша, мельком взглянув на попутчицу, чтобы убедиться, что она говорит с ним.

— «Мерседес-Бенц Т1», — повторила Вика. — А год какой?

— 95-й.

— 1995 год. Да, моложе лошади Будённого.

Вика говорила и говорила в течение почти сорока минут. Сначала с этим Колей, который, как потом стало понятно Геше, оказался её младшим братом. Потом то ли с подружкой, то ли с родственницей, которая живет в Москве. Девочки почти пищали от восторга, желая поговорить с ней тоже. Виктория рассказала ей всё уже по третьему разу, периодически крича дочерям, чтобы они не лезли в разговор, а они действительно лезли, особенно младшая, которую всё чаще при Геше называли Ириской. Та реагировала весьма бурно на любые запреты и указы, но все остальные продолжали пытаться её осаживать, призывая к порядку.