дыра размером с Бразилию, милый пластырь. Создавать иллюзии ты мастер!
Заглушаю ехидный голос в голове громкой музыкой.
Пофиг! Сейчас мне хорошо, и это самое главное!
Ничего, если после всё снова сломается. Надо жить настоящим, словно всё, что у меня есть, – это лишь этот миг.
Я вожусь с комнатой до самого вечера. Прикидываю, как будет выглядеть будущая детская, где именно будет стоять кроватка, какие игрушки и вещи нужно будет купить на первое время.
Может, одну стену сделать другого цвета? Можно покрасить детскую в светло-бежевый, а вон ту стену у окна обклеить обоями со зверями или ещё чем…
Лезу в телефон и смотрю варианты интерьеров. Вдохновляюсь. Сохраняю себе понравившиеся, чтобы потом воссоздать в рабочей программе пару интерьеров на выбор.
Покажу вечером Лёшке, вместе выберем, – думаю я с мечтательной улыбкой.
Застываю.
Улыбка гаснет.
В носу щиплет от подступивших в мгновение слёз.
Господи, почему всё так? Это несправедливо, что я осталась одна именно сейчас, когда особенно остро нуждаюсь в поддержке и сильном плече.
Я справлюсь. Со всем справлюсь. Других вариантов нет.
В дверь звонят. Я вздрагиваю. Глупая наивная надежда вспыхивает в груди и тут же гаснет.
Бегу открывать.
– Ну как ты, Сонечка? – Обнимает меня дядь Саша. Передаёт мне пакет с гостинцами. – Лица на тебе нет.
– Какое там лицо? Вы же всё сами видели… Да вы разувайтесь, чаю попьём.
– Да я на пару минут, дел выше крыши.
– Разувайтесь! – Настаиваю я. Наверное, мне просто очень-очень нужно с кем-то близким сейчас поговорить.
Дядь Саша сдаётся под моим умоляющим взглядом.
Проходим в кухню.
Я прикрываю дверь в раскуроченную комнату, но дядь Саша успевает заметить обрывки обоев.
– Ты что, Сонечка, ремонт затеяла?
– Да, решила обновить комнату.
– Хорошее дело. Ты только не надрывайся сама с мебелью. Давай я кого-нибудь из парней пришлю?
– Было бы здорово. Только…
– Не Лёшку. – Улыбается дядь Саша.
Разливаю по стаканам чай.
Меня так и подмывает спросить, всё ли у Лёши хорошо. Как проходят его тренировки. Где он живёт сейчас вообще…
Сначала мне удаётся гасить в себе порывы любопытства, но потом вопрос сам срывается с моих губ.
– Дядь Саш, как он там?
– Как-как? Плохо! Сегодня по мячу ни разу не попал.
– Как всё не вовремя, у вас финал на носу.
Я должна бы испытывать облегчение или даже злорадство от того, что у Лёши тоже не всё гладко. Но мне отчего-то печально и больно за него тоже. Он долго шёл к этому финалу и просто обязан вывести свою команду на Европу.
– Ой, Соня, не знаю я… Переживаю за него. Вам бы поговорить.
– О чём говорить? Что тут обсуждать?
– Сонь, он молодой ещё, пылкий, глупый. Да, напился. Да, накосячил капитально. Но ведь за ним раньше такого не водилось, а?
– Не замечала. – Рассеянно перемешиваю чай, в который даже не бросила сахар. – А может, я тоже просто глупая. И наивная.
– Нет, нет и ещё раз нет. Ну нельзя из-за одной оплошности семью рушить, тем более такую крепкую, как ваша. Сонь, ты мне обещай, что как остынешь немного, всё же позволишь ему объясниться.
– Это Лёша вас сюда прислал, да? – Догадываюсь я и вскипаю.
Сам струсил явиться? Знал ведь, что дядь Сашу не выставлю за дверь.
– Нет, Сонь, Лёшка не знает, что я здесь. Я за вас переживаю. Просто вы мне как родные, и я очень не хочу, чтобы всё у вас вот так печально кончилось.
Я тоже не хочу.
Но оно кончилось, и я должна как-то жить с этим дальше.
Глава 11
Соня.
Дядь Саша, как и обещал, уходит буквально через десять минут. Я снова остаюсь одна.
После этого разговора я нервничаю ещё больше, хотя должно бы стать легче…
Наивная ты, Соня, раз считаешь, что тебе на второй день должно стать легче. Забудь это слово. Тебе ещё долго будет больно и трудно.
Мне нужно расслабиться.
Вообще в моей жизни не так много способов для расслабления: йога и чай из коллекции для релакса, тёплая ванна с пеной, крепкий сон.
Чая я уже напилась, для йоги слишком устала, про сон просто молчу…
Иду набирать ванну, хотя не уверена, что мне это поможет.
Пока набирается вода, собираюсь в магазин за молоком и яйцами на утро.
Ванна большая, наполняется долго. Магазин прямо в доме, до него два шага ровно.
Выбегаю из дома, захлопываю дверь и дважды проверяю, закрыла ли. Дурацкая привычка.
Покупаю все что нужно, и несусь обратно.
Уже поднимаясь к своей двери, начинаю ловить смутную тревогу, но не понимаю, чем она может быть вызвана, до тех пор, пока не лезу в карман за ключом.
Ключа нет.
Прокручиваю в голове то, как собиралась.
Я взяла телефон, ключи и… И оставила их на комоде.
Браво!
А у меня там… Вода. Чёрт!
Спускаюсь на этаж ниже и барабаню руками в дверь соседки – Людмилы Дмитриевны.
Дверной замок щёлкает.
– Сонечка, здравствуй! – Расцветает в улыбке лицо баб Люды. – Случилось чего?
– Пока нет, но может случиться! Я вас сейчас затоплю.
– Ой! – Хватается та за сердце. – Не надо!
– Дверь захлопнулась, не могу в квартиру попасть. Помните, мы ключи запасные у вас оставляли?
– Ага, верно! – Баб Люда делает шаг в квартиру, но тут же останавливается, разворачивается. Хмурится. – Так их же Лёшка забрал.
– Когда?
– Так в прошлом месяце.
Вот блинский блин! Точно!
Лёшка потерял ключи, когда с тренировки возвращался.
У меня это из головы вылетело, хотя ничего удивительного, там сейчас вообще ничего не задерживается.
– Так а Лёшка сам где? – Спрашивает баб Люда.
– Он… Он…
– Звони скорей!
– Давайте лучше слесаря вызовем?
– Да ну его, этого слесаря, часа через два, дай бог, явится! У меня тут уже весь ремонт затопит. Звони Лёше.
Теряюсь.
Рассеянно смотрю по сторонам, будто ключи сейчас должны материализоваться из воздуха где-то здесь.
У родителей тоже есть ключи, но я не знаю по памяти ни папин, ни мамин. Единственный, который я помню наизусть, – Лёшин.
И сейчас, наверное, не лучшее время для того, чтобы культивировать в себе обиду.
– Звони, Сонечка, звони!
Прохожу в квартиру баб Люды. Она тащит свой крутой мобильный.
Набираю и вслушиваюсь в тревожные гудки.
Один.
Второй.
Третий.
Они подстраиваются под мои шумные тяжелые выдохи.
– Да. – На фоне какая-то музыка.
Всё внутри меня обрывается и камнем летит в пропасть. Сердце сбивается с ритма. Закрываю глаза, откидываясь спиной на стену, чтобы почувствовать
