Грей допил чай и поднялся, осторожно касаясь пальцами шишки на лбу.
— Спасибо за угощение и… за помощь, леди Арден. И подумайте о моих словах. Иногда лучше сделать шаг назад, чтобы не упасть в яму.
Я проводила его и осталась стоять на пороге.
«Продать».
Виктора Кроу тоже советовал мне продать, правда саму лавку. Два таких разных мужчины, а советуют одно и то же. Только масштабы разные.
Но «Барахолка»… Это звучало как возможность выручить деньги, которых существенно не хватало. Не нужно было сразу отдавать крупную сумму в гильдию, почти все что у меня есть, и оставаться с жалкими грошами. Можно было пока приберечь свои деньги, и попробовать заработать на взнос. А еще можно было испечь пирожков или булочек, для начала, пойти на рынок и посмотреть, что из этого выйдет.
Я стояла в дверном проеме, пока щуплая фигурка господина Грея не скрылась за поворотом.
Тревога, которую я гнала от себя во время нашего разговора, нахлынула с новой силой.
Бель. Где она? Будь мы в столице, я бы не волновалась. Она и так, и эдак исколесила все приличные районы столицы с подругами. Но здесь… Неизвестный город, пусть и маленький, пусть и, кажется, безопасный. Чужие люди. Чужие драконы.
Руки сами потянулись накинуть пальто и броситься на поиски. Но я заставила себя сделать глубокий вдох. Нет. Она не ребенок. Ей нужно это время. Наплакаться, побыть одной со своим горем и злостью. Мое вторжение сейчас только усугубит ссору. Ей нужно принять новую действительность. А мне… мне нужно было принять свою. И начать действовать.
Сжав кулаки, я развернулась и прошла в лавку. Совет Грея не выходил из головы.
«Продать все это добро».
Что ж, по крайней мере, это было практично.
Я подошла к первому стеллажу и принялась изучать содержимое. Склянки с мутными жидкостями, сушеные ящерицы в стеклянных колбах, кипы пожелтевших бумаг… Все это выглядело как хлам. Но что из этого могло представлять ценность? Я с тоской провела пальцем по пыльной колбе. Я не была практикующим магом или зельеваром. Я была… кем? Женой дракона. А теперь? Пекаршей? Собирательницей старого хлама?
Я погрузилась в свои мысли, сдувая пыль с переплетов книг по магии и переставляя банки, как вдруг снаружи раздался оглушительный треск, от которого вздрогнули стены. Сердце ушло в пятки. Это не могла быть Бель! Нет, это звук ломающегося дерева.
Я бросилась к двери, сердце бешено колотилось. Я была готова ко многому. К падению старого ближайшего дерева, к обрушению несущей стены или чего еще в таком духе. Но я не была готова к тому, что увидела.
Прямо перед лавкой, спиной ко мне, стоял широкоплечий мужчина в простецкой фуфайке. Он держал гвоздодер, а у его ног лежала доска, что еще минуту назад наглухо закрывала приличную часть окна-витрины. Следующая с громким, сочным хрустом последовала за ней.
Солнечный свет, яркий и почти ослепительный после полумрака, хлынул в лавку, освещая клубящуюся в воздухе пыль.
— Эй! — крикнула я, выскакивая на улицу. — Что вы делаете?!
Мужчина обернулся. Он снял фуражку и вытер лоб рукавом.
На вид ему было лет сорок пять, лицо обветренное, лоб испещрен морщинами.
— Добрый день, хозяюшка. Оконца вам освобождаю, — произнес он хрипловатым, но доброжелательным тоном. — Говорят, свету вам не хватает! А вид какой будет — на площадь прямо!
Я смотрела на него, не в силах найти слова. Он был так уверен в своем праве хозяйничать тут, что это выглядело совершенно естественно.
— Но я… я вас не нанимала, — наконец вымолвила я.
— Так точно, — согласился мужчина, снова взявшись за гвоздодер. — Меня господин Кроу прислал. Сказал, новым хозяевам в старой лавке помощь требуется. Я Арни, здешний плотник.
У меня на миг перехватило дыхание. Виктор Кроу. Снова он.
Он видел мое неуклюжее падение, и даже стал его жертвой. И теперь прислал помощь. Не спросил, а сразу прислал. С одной стороны, это было наглое вторжение. С другой… Внутри лавки стоял такой полумрак и пахло затхлостью, что без солнечного света не обойтись.
Я стояла, не зная, что сказать. Возмутиться самоуправству Виктора Крой или поблагодарить?
А плотник Арни, не дожидаясь моего ответа, уже снова взялся за работу, напевая под нос какую-то простенькую песенку. И с каждым новым треском отлетающей доски лавка наполнилась светом и переставала быть склепом.
И я поняла, что протестовать не буду. Потому что этот наглый, властный дракон был прав. Мне нужна была помощь.
Свет, хлынувший в лавку, конечно, радовал. Но он же ясно показывал паутину в углах под потолком, насколько толстый слой пыли на загадочных склянках. Теперь прибраться здесь хотелось еще больше, да поскорее.
Я взяла ведро и тряпку. Пока Арни снаружи боролся с досками, я начала битву с пылью внутри. Вода смывала грязь, но уборка не помогала избавиться от навязчивых мыслей о Викторе Кроу.
Зачем? Зачем ему это нужно?
Ректор Академии — фигура значительная. Почему он лично явился? Неужели только ради соседской любезности? Позволил обработать свою царапину, а теперь прислал плотника… Может, он просто печется о порядке в своем академическом городке и не хочет, чтобы на главной площади красовалась развалюха с заколоченными окнами?
Я с силой провела тряпкой по полке, сметая какую-то сушеную жабу в ведро с мусором.
Мысли путались. Но подозрительность боролась с другой, давно забытой эмоцией… Благодарностью.
Виктор был навязчив, да. Но он, действительно, помог. И в моем нынешнем положении это значило очень много. Даже если у него есть скрытые мотивы.
Вскоре Арни заглянул в дверь.
— Готово, хозяюшка!
Плотник довольно улыбался, а его щеки раскраснелись после работы на свежем воздухе.
Я подошла к окну. Вид на площадь и правда открывался чудесный. Лавка преобразилась. Она все еще была старой, но уже не запыленной, теперь в ней была жизнь и свет.
— Благодарю вас, Арни. Вы отлично поработали, — я искренне улыбнулась. — Сколько я вам должна?
Плотник замахал руками, отмахиваясь.
— Не надо ничего! У меня все оплачено.
Сердце замерло на мгновение. Ну, конечно.
— Господин Кроу уже оплатил? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.
Арни покраснел еще сильнее, видимо, поняв, что проговорился, и судорожно попытался поправить ситуацию.
— Ну… вообще-то… да. Но он просил не говорить. Сказал, если спросят, сказать, что я тут мимо проходил, по-соседски помог.
«Просил не говорить».
Он не просто заплатил. Он заплатил и хотел остаться в тени. Зачем скрывать свою доброту? Разве что она и правда была искренней?
Во мне что-то дрогнуло. Суровая стена недоверия
