спиной.
Широкие плечи Феликса дрогнули, прежде чем он потянулся за ручкой, которую протягивал ему мой брат. Наконец он улыбнулся мне и протянул веточку оливы.
Все, чего я хотела, – это сжечь ее и убежать прочь.
Три пистолетных выстрела прогремели на весь двор словно щелчки кнута, заставив всех пригнуться к земле. Я уже почти вытащила револьвер, когда на гравийной дорожке, перед каменной стеной, окружавшей наше поместье, остановился экипаж. Однако, оглянувшись по сторонам, я поняла, что стрелял точно не кто-то из наших семей.
– Шутки шутить с нами вздумал, Маркезе? – зарычал Феликс на Арамиса. – Если это ловушка, клянусь могилой отца…
– Это не мы, Феликс. Если бы мы хотели всех вас положить, то точно не стали бы делать этого прямо здесь.
Арамис и остальные мои братья стояли, направив оружие на ворота, ведущие со двора.
Из тумана, окутавшего дорогу, вышли четверо мужчин. Каждый одет в безупречно отглаженный костюм-тройку. Твидовые шляпы были сдвинуты низко на лоб, скрывая глаза, но подчеркивая хищные усмешки на гладко выбритых лицах. Они резко остановились, когда заметили моих братьев и оружие у них в руках, и подняли вверх руки в кожаных перчатках, показывая, что безоружны.
– Маги Аттано, – с горечью пробормотал позади меня Феликс, заметив красную подкладку их плащей.
– Надеюсь, мы не опоздали, – заговорил предводитель этой четверки. В зубах у него была зажата незажженная сигарилла, которую он перехватил двумя пальцами, чтобы не мешала говорить, и теперь держал чуть на отлете. – Прошу прощения, если мы вас напугали. Мы просто не хотели, чтобы церемония зашла слишком далеко, пока мы не выдвинули тебе предложение, Арамис.
– Предложение? – переспросил брат, опуская дуло к земле, но держа палец рядом со спусковым крючком.
– Я слышал, что «Железный Святой» выставлен на продажу. – Маг повернул голову в мою сторону и растянул губы в улыбке – единственная часть его лица, которую можно было разглядеть. – Я заинтересован.
Арамис презрительно усмехнулся.
– О чем ты говоришь? Прежде ты никогда не проявлял интереса к нашей компании.
Очень даже наоборот. Аттано, похоже, стремились уничтожить нас.
Мужчина указал сигариллой в мою сторону.
– Мы узнали, что Фиренце собираются заплатить за брак с вашей сестрой. Поскольку они – наши конкуренты здесь, я не могу позволить им получить такое преимущество, а потому удваиваю ставку.
– Это возмутительно! – Лаверн ковылял по дорожке, а его семейство неловко отступало к краям сада. – Когда ты наконец перестанешь соваться в дела, которые тебя не касаются, маг?
– Когда дело касается моего кармана – это мое дело, алхимик. – Мужчина повернулся лицом к Арамису и свободной рукой достал из кармана плаща конверт. – Предлагаю уделить минутку и ознакомиться с моим предложением. Думаю, вы найдете наше соглашение более приемлемым.
– А меня вы ни о чем спросить не хотели бы? – подала я голос, когда он наконец ко мне вернулся. – Я вам не племенная кобыла!
Маг ответил, глянув через плечо:
– Что ж, принцесса, если тебе есть что сказать – мы все тебя слушаем.
Вот скотина. Этот мужик холоден, хитер и определенно богат. Но какая же скотина.
Я знала множество обладателей Следа – тех, что стали конкурентами нашей семьи в Линчхэвене за последние двадцать лет, до того как шторма сделали невозможным сообщение между Островом и Континентом. Заявив о способности управлять разными природными элементами, они предложили здешнему населению ею воспользоваться – и приобрели богатство вместе с высоким положением в обществе. Ни мне, ни моим братьям так и не удалось выяснить, как им удалось за столь короткое время выстроить такую империю к северу от наших железнодорожных путей.
О каждом из них я знала еще меньше. Семья Аттано и их сталелитейные заводы стали такой же важной составляющей инфраструктуры острова, как и железная дорога. После того как почти семь лет назад наша вражда зашла в тупик, всякая связь между нашими семьями прекратилась. Мы нашли другого поставщика стали и с тех пор ничего не слышали об Аттано. До настоящего момента.
– Лаверн, боюсь, наши планы изменились, – ошеломленно произнес Арамис, дочитав предложение Аттано.
Это очень не понравилось деду Фиренце, у которого от гнева на лице прибавилось морщин.
– Отвернешься от нас сейчас, Маркезе – и это станет последним, что ты предпримешь. Клянусь, ты до конца своих дней будешь сожалеть, что отказал нам.
– Ничего подобного, – отрезал маг. Он кивнул одному из своих людей, и тот протянул старшему Фиренце уже другой конверт.
По мере чтения глаза Лаверна становились все шире. Он часто задышал, грудь его тяжело вздымалась – и я забеспокоилась, как бы у него не прихватило сердце.
– Откуда вы это достали?
– Мы все работаем на одного и того же человека, Лаверн, просто по разные стороны баррикад. Забирай своих людей, и проваливайте отсюда, или эта статья попадет на первую полосу «Любопытного островитянина» уже завтра. И если я еще хотя бы раз услышу, что вы угрожаете этой славной семье – я сделаю все возможное, чтобы ваши фабрики рухнули в ту же реку, в которую вы сливаете их ядовитые отходы.
У Лаверна затряслись руки. Он мял в пальцах края пергамента, словно хотел разорвать его в клочья. Феликс подошел к нему сзади и стал читать из-за плеча. Он не изменился в лице, но взглянул мне в глаза, заметив, что я смотрю на него. Никогда не видела, чтобы тихая ярость разгоралась так жарко. Феликс зарычал на Аттано:
– Еще ничего не решено. Инспектор будет недоволен.
– Пусть твой инспектор к хренам катится, так ему и передай, – ответил маг, безразлично пожав плечами.
Арамис не обращал внимания ни на кого из них, продолжая вчитываться в мелкий шрифт договора. Гравий шелестел у меня под ногами – и это было единственным звуком в накрывшей двор тишине, когда я подошла к своей семье.
– Дайте посмотреть, – потребовала я. – Арамис, если я должна подписать эту бумагу, дай мне с ней ознакомиться.
Жиль тихонько присвистнул.
– Знаешь, а «Камилла Аттано» будет неплохо смотреться на гравировке кольца…
– Завались, Жиль, – процедила я сквозь зубы самым устрашающим голосом, на который только была способна. Отобрав у него документ, я вчиталась в него сама. У меня челюсть отвисла, когда я увидела указанную в контракте сумму. Это было вдвое больше того, что предлагали Фиренце. Двести тысяч реолей. Да откуда, во имя всего святого, у Аттано такие деньжищи? И почему он тратит их на меня?
– Можешь убедиться, что условия те же, что у Фиренце. Семья Аттано становится совладельцами «Железного Святого». На правах партнеров мы будем иметь доступ к транспортировке
