идут на хрен. У меня полно других дел на сегодня.
Он развернулся и направился было прочь.
– Что? Нет, погоди…
Маг, пониже ростом и с волнистой темной шевелюрой, подошел ко мне, неловко улыбаясь, без спроса положил мне руку на поясницу и мягко подтолкнул в сторону подъездной дорожки. Нико что-то обсуждал с еще одним Аттано по имени Лотар, оба перешли на шепот.
– Мне что, даже попрощаться не дадут? – спросила я.
– Прошу прощения, мисс, но Нико говорит…
– Да плевать мне, что там говорит ваш Нико. Я уеду тогда и только тогда, когда посчитаю нужным. Ясно? А теперь – руки прочь от меня…
Глядя по сторонам и ища кого-то, кто помог бы меня удержать, Гидеон явно смутился, встретившись взглядом со своим боссом – как будто я могла навлечь на него неприятности.
– Мисс Камилла, прошу, – тихо пробормотал он.
Я посмотрела на братьев. Близнецы уже зашли обратно в дом. Жиль наблюдал за происходящим с напряженным видом. Арамис почти беззвучно произнес: «Сама выбрала», – и последовал за близнецами. Я успела увидеть, как Лаверн подходит к нему, а потом штормовой ветер разбросал опавшие листья, устилавшие двор.
Этот странный одиночный порыв почти сбил меня с ног, подталкивая в направлении, которое до этого указывал Гидеон. Я резко повернулась к нему.
– Не смейте воздействовать на меня своим Следом!
– Я ничего не делаю, – резко ответил он.
Я обернулась на других магов. Нико смотрел на меня через плечо и был чрезвычайно доволен своим представлением.
– Николаи Аттано!
– Уже зовет тебя полным именем, босс, – хохотнул Лотар.
Новый порыв ветра унес меня дальше. Если бы мой свирепый взгляд превратился в кинжалы, лезвия уже проткнули бы Нико насквозь.
– Не применяй ко мне свой След!
Он только пожал плечами.
– Надо было вписать это в договор, принцесса. Садись в экипаж, а не то силой запихаю.
– Ты не посмеешь.
Он развернулся ко мне лицом. И тут до меня дошло, что я только что бросила ему вызов прямо посреди двора перед толпой Фиренце и эти любопытные мерзавцы терпеливо ждут финальной сцены этого спектакля. Ох, не кончится это для меня добром.
Внезапный вихрь закружился вокруг меня, закрутив волосы вокруг лица, пока меня не ослепили собственные кудри и сухая листва, опавшая после холодов на прошлой неделе. Эта сила сбивала с толку, и я даже не заметила, как движутся мои ноги, пока ветер не утих, а я не остановилась прямо напротив экипажа.
Я медленно обернулась и увидела, что этот отвратительный супруг, с которым я только что связала собственную жизнь, стоит сзади.
– Я тебя прикончу, Аттано.
Он средним пальцем ткнул в наш договор, который держал в руке.
– Согласно третьей строке двенадцатого параграфа ты не можешь этого сделать. – Держа дверь открытой, он еле заметно кивнул в сторону повозки. – Еще раз тебя прошу: садись.
* * *
Нико забрался в экипаж сразу после меня и уселся на скамейку напротив, пока я причесывала растрепавшиеся кудри, возвращая им приличный вид. Я отказывалась признавать его присутствие, глядя вместо этого в окно. Что угодно было лучше этих глаз, неотрывно наблюдающих за мной, выбивающих из колеи. Я изо всех сил старалась вернуть самообладание, но моя грудь вздымалась и опускалась, словно коварные воды реки Ады, выдавая нервозность и слишком частое дыхание.
Он молчал, даже когда экипаж тронулся с места. Шум колес, катящихся по булыжной мостовой, усугублял неловкую тишину. Два сильных толчка подряд, говоривших о том, что мы заехали на мост, ведущий в Роу и обозначающий границу владений Аттано, совершенно не помогли мне расслабиться.
– Зачем ты это сделал? – наконец спросила я.
Он закинул пятку на колено.
– Что именно?
Я пристально посмотрела на него, сузив глаза.
– Сам знаешь. Как сказал мой брат, раньше ты не выказывал интереса ни ко мне, ни к моей семье, ни к нашему бизнесу, а теперь тебе вдруг интересно все и сразу. Ты знал, кто я, когда встретил меня вчера вечером?
Он пожал плечами и вытащил новую сигариллу.
– В нашей бизнес-модели иногда приходится делать шаги на опережение. Иногда же мы делаем ходы, которые отбросят других назад. Этой сделкой получилось убить одним выстрелом двух зайцев. Высокая цена за некоторые награды. – Он жестом указал на портсигар в своем кармане. – Куришь?
Сморщив нос, я ответила:
– Нет.
– И я нет. – Он поджег сигариллу искусственной рукой, но так и не сделал затяжку, вместо этого отпустив дым закручиваться в воздухе, наполняя экипаж запахом табака с ароматом ванили и пряностей. – Отвечая на твой второй вопрос: нет и да. Не знал, пока не почувствовал твои шрамы, когда мы были в моей квартире, а потом ты упомянула крушение поезда. Сложив воедино все, что я о тебе узнал, я смог навести справки. Возвращаясь домой прошлой ночью, я разобрался, что за сделку предложили Фиренце твоему брату.
– Зачем?
– Этот твой поезд очень ценный. Он может ощутимо навредить моему образу жизни, если попадет не в те руки.
Я откинула голову назад на мягкую спинку. Святые Покровители, я чувствовала себя полной дурой.
– И поэтому… – Я закусила губу, думая, хотелось ли мне вернуть прошлую ночь теперь: когда я кристально трезва и знаю, кто передо мной. – И поэтому ты перестал прикасаться ко мне в твоей квартире?
Он снова широко улыбнулся, но на этот раз не насмешливо, как раньше.
– Я посчитал, что быть единственным, кто знает правду, будет неправильно. Впрочем, раз уж теперь все известно, полагаю, мы могли бы…
– Нет, – решительно отрубила я прежде, чем он успел высказать предложение. У меня даже руки вспотели в перчатках от одной только мысли об этом. – Нет. Прошлая ночь была ошибкой.
Он нахмурился.
– Ошибкой? Почему ты так говоришь?
– Потому что ты – Аттано!
У меня вырвался нервный смех. Быть с ним таким образом еще нелепее, чем этот брак. Мы – конкуренты, а я не сплю с врагами.
– А-а-а, ну да, – протянул он и поскреб подбородок широкой пятерней. – Эти Аттано – просто отбросы высшего общества. Пробились к вершине классовой иерархии грязным способом, используя След. Что ж, принцесса, этот недостойный маг только что спас твое благородное семейство от неминуемого краха и сволочей Фиренце. Поверь, я в миллион раз лучше Феликса.
Снова повисло молчание. Судя по тому, как снова испортилось его настроение, мои слова его обидели. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел сквозь замерзшее окно. Сигарилла уменьшилась почти на четверть, когда я все же спросила:
– Слушай, а что такое ты показал Лаверну, что он
