с женщиной, которая была моей. Мне хотелось показать ему, на что на самом деле способен Бог хаоса, потому что он понятия не имел.
Когда моя смена закончилась, я пошёл домой пешком, чтобы успокоиться и дать Квентин время перестать метаться по дому как угорелая.
Подойдя к двери, я увидел, что в доме горит свет, значит, Квен ещё не легла спать. Я глубоко вдохнул и открыл дверь. Она сидела на диване в гостиной и читала книгу под названием «Жизнь объяснена».
— Поговорим? — спросил я.
Она даже не подняла глаз от книги.
— О чём тут говорить?
— Ты нарочно выводишь меня из себя?
— Это настройка по умолчанию. Примерно как то, что ты быть гигантским мудаком — твоя настройка по умолчанию.
— То есть мы просто будем обмениваться мелкими оскорблениями?
Она резко захлопнула книгу и швырнула её на диван рядом с собой, после чего подняла на меня взгляд.
— Я бы вообще предпочла с тобой не разговаривать, — бросила она.
Она поднялась со своего места и попыталась пройти мимо меня, но я схватил её.
— Убери от меня руки! — закричала она.
— Нет! Скажи, что я сделал. Скажи, что я должен был сделать!
Она резко развернулась ко мне, и в её глазах полыхнул огонь.
— «Если хочешь с ней встречаться — вперёд».
Квентин понизила голос, пытаясь изобразить меня, и, хоть это выглядело по-детски, я видел, насколько отвратительно это прозвучало со стороны.
— Он пытается понять, есть ли между нами что-то!
— Он, наверное, это понял по тем лампам, которые ты разнёс!
— Он поцеловал тебя!
— Он поцеловал меня в щёку!
— Ни один другой мужчина никогда не должен к тебе прикасаться! Я ясно выразился? — прорычал я.
Я сорвался. Чернота моей ауры яростно пульсировала вокруг нас в моём гневе, но Квен была не менее взбешена и не собиралась отступать.
— Ты не имеешь права указывать мне, что мне позволено делать и с кем мне позволено общаться!
Она не хотела, чтобы её контролировали. Она хотела быть свободной и принимать собственные решения, но здесь у неё не было этой свободы. То, как Арчер вёл себя рядом с ней… я мог бы убить его. Мог бы разорвать его на части так легко. Квентин принадлежала мне. Она была создана для меня.
— Я не могу этого вынести, Квентин. Я не могу вынести, когда кто-то другой прикасается к тебе. Я не хочу, чтобы хоть одно существо вообще допускало мысль, что у него есть шанс с тобой.
Я всегда считал, что мой характер — это нечто, с чем приходится считаться, но Квен была ничуть не лучше. Для той, кому ещё даже не даровали её силы, она была настоящим кошмаром.
— Почему нет? — закричала она. — Тебе-то какое дело?
Чёртов кошмар.
Эта женщина была упрямая, несносная, и бывали моменты, когда я ловил себя на мысли, не сбросить ли её со скалы и не сойти ли мне это с рук, потому что покой, который это принесло бы в мою жизнь, был бы чистым блаженством. А потом каким-то образом я всегда вспоминал, что знаю: жить без неё я не смогу.
Всё должно было быть не так. Где-то в глубине души я планировал нечто куда более романтичное для своего первого признания. Квентин заслуживала сказочного момента, к которому могла бы возвращаться мыслями спустя годы, но рядом с ней ничто никогда не шло по плану.
Слова прогремели по комнате, разбивая светильники и вазы, пока осколки не усыпали пол.
— ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НЕВЫНОСИМАЯ ЖЕНЩИНА!
Я представляла, что большинство людей думают: момент, когда впервые звучит признание в любви, должен происходить как-то мило. Что это будет нежный момент.
Но, как обычно, у нас с Греем это был момент чистого хаоса.
Я почувствовала, как слова эхом отдаются вокруг нас, и ледяная вода проливается по моим венам, гася огонь, который всего мгновение назад бушевал в них.
Грей только что признался, что любит меня.
Моё сердце колотилось в груди, пока я смотрела на него. Каждая унция злости, что была во мне, смылась потоком эмоций. Растерянность, паника, неверие. Назови любую — и я это чувствовала.
В дверь постучали, вырвав меня из мыслей, и Грей взял себя в руки настолько, что его аура исчезла.
— Какого хуя здесь кто-то делает посреди ночи? — прошипел он, недовольный тем, что нас прервали.
Вспышка паники пронеслась по мне. В моей жизни уже был один раз, когда в дверь стучали в такой неурочный час. Это была полиция — в ту ночь, когда погибли мои родители.
— Нет. Нет.
Мой разум перебирал всех людей вокруг меня, пытаясь понять, кто это может быть. Стук раздался снова, громче.
Грей, должно быть, почувствовал мою панику, потому что широкими шагами прошёл мимо меня к двери, и я бросилась следом.
Он резко распахнул дверь.
— Чем могу помочь?
Я встала рядом с ним, и моё сердце остановилось.
Это должно быть шуткой.
Мой разум наконец сдался под давлением всех этих лет, и у меня начались галлюцинации, потому что какое ещё может быть логичное объяснение.
— Итан?
— Привет, Квен, — сказал он, проводя рукой по своим светлым волосам.
Я не могла поверить своим глазам — Итан Блейк стоял на пороге. В последний раз я видела его много лет назад, когда он вышел из моей жизни, но ничего не изменилось. Та же щетина вдоль линии челюсти. Та же небрежная укладка волос, торчащих во все стороны. И он по-прежнему называл меня Квен, словно не вырвал моё сердце и не растоптал его.
— Я не хотел мешать, — сказал он, переводя взгляд на Грея.
Когда я посмотрела вверх, челюсть Грея была напряжена, а руки сжаты в кулаки.
— Всё в порядке, — выдохнула я, уверенная, что ещё шаг — и я потеряю сознание. Мы втроём стояли в неловком молчании, прежде чем я снова заговорила. — Итан, что ты здесь делаешь?
— Я хотел поговорить с тобой, но не смог с тобой связаться, — объяснил он.
— Поэтому ты пришёл к дому?
— Сейчас за полночь, — голос Грея прорезал разговор, холодный и резкий.
— Да. Понимаю, это не самое подходящее время. Я Итан.
Итан протянул руку, и меня накрыла новая волна паники, потому что на Грее не было браслета. Но Грей лишь посмотрел на его руку с отвращением.
— Сейчас за полночь, Итан, — повторил Грей.
— Прости, — ответил Итан. — Мне стоит уйти.
Он развернулся, и я шагнула за порог.
— Нет! — крикнула я.
