на колени, я вытащила из волос длинную шпильку и согнула ее, придав нужную форму. Замок с приятным звуком щелкнул, и я позволила себе короткую торжествующую улыбку.
Получай, Принц Смерти. Коридор за дверью был пуст. Тишину нарушал лишь легкий сквозняк, шепчущий в недрах Костяного Шпиля. Босиком я двинулась по коридору, следуя маршруту, который запомнила во время своих вылазок. В этот час крепость всегда казалась особенно безмолвной.
Полоска света под дверью в восточном крыле привлекла меня, как маяк. Дверь кабинета Зула была приоткрыта, и теплый янтарный свет лился в коридор.
Он стоял ко мне спиной, внимательно разглядывая предмет, зажатый между длинными пальцами. Это был осколок кристалла, похожий на те, что мы видели в руинах. Один взгляд, и в памяти вспыхнул тот день: древнее поле битвы, остатки войны существ, чья природа превосходила понимание. Вопросы, которые я тогда не решилась задать, вспыхнули с новой силой.
Его признание о жрецах придало мне смелости.
Я вошла, намеренно дав понять, что я здесь, хотя подозревала, что он знал о моем присутствии с самого начала.
— Ты рано встал, — сказала я, стараясь сохранить ровный тон.
Зул не обернулся, но я заметила, как слегка поднялись и опустились его плечи.
— Бессмертным не требуется много сна.
— Удобная отговорка.
Этим я заслужила взгляд через плечо и одну приподнятую бровь.
— Вижу, тебе лучше. И характер явно вернулся.
Я подошла ближе, взгляд устремился к кристаллу в его руке.
— Что это?
— Арканит, — ответил он, поворачивая осколок так, чтобы свет заиграл на гранях.
Я замешкалась, оценивая риск следующего вопроса. Несколько дней назад он поделился со мной одной опасной истиной. Сегодня я собиралась вытянуть больше.
— Те руины, где мы были… — начала я, внимательно следя за его лицом. — Как все произошло? До того, как Морос и Виврос остались последними? Ты показал мне их поле боя. Но что было до этого?
Он наконец повернулся и аккуратно положил кристалл на стол. На его лице мелькнуло удивление от самого вопроса или от моей дерзости.
— Раскол, — произнес он, словно пробуя слово на вкус. — Это опасная тема, звездочка.
— По-моему, вполне логичное продолжение, — я пожала плечами, опираясь на край его стола.
Он усмехнулся скорее с любопытством, чем насмешкой.
— Пожалуй, да.
Его взгляд задержался на мне дольше обычного, прежде чем он вздохнул и подошел к сундуку у дальней стены. Он отпер его ключом, который достал из внутреннего кармана сюртука, и извлек оттуда круглый потрескавшийся футляр с пятнами от времени.
— Изначально Первородных было тринадцать, — продолжил он, осторожно доставая свиток пожелтевшего пергамента. — Они существовали в состоянии совершенного равновесия. Пока это равновесие не нарушилось.
Он развернул свиток на столе. На нем были схемы и письмена на незнакомом мне языке. В центре — изображение тринадцати переплетенных символов, выстроенных в идеальный круг.
— Раскол не был одной битвой, — продолжил Зул, понижая голос. — Это была медленная смерть. Разложение длиной в века.
— Звучит захватывающе.
— Для некоторых, — он склонил голову, наблюдая за мной. — Для других как то, что лучше забыть.
— Ну, теперь мне точно интересно. Продолжай, пожалуйста.
— Сегодня утром ты такая вежливая, — поддразнил он, пальцами проводя по тонким линиям пергамента.
— Ты меня еще не выбесил, — я сладко улыбнулась.
— Важно понять расстановку сил среди Первородных, чтобы разобраться в том, как все в конечном счете произошло.
— Я слушаю, — сказала я, прикусив губу.
— Большинство Первородных существовали в единении, но Морос и Виврос давно отделились от общего круга. Морос скрывался в тенях. Виврос… — он сделал паузу. — Ни один текст не указывает, где именно находился Виврос. Его попросту невозможно было найти. В итоге искать перестали.
— Почему они отделились?
— Виврос никогда особенно не стремился править или быть частью чего-то большего, чем он сам. Он предпочитал уединение, — Зул оперся о стол. — По крайней мере, так я это понял.
— А Морос?
Зул лишь покачал головой и глубоко вдохнул.
— Морос был самым слабым из Первородных, — сказал он, указывая на символ темнее остальных. Круг с трещиной, рассекающей его надвое, — он изолировался не потому, что предпочитал одиночество, а потому что самые темные деяния легче всего совершаются из тени. Он жаждал силы. Могущества. Его голод никогда не знал насыщения.
По спине пробежал холодок.
— Знаешь, что Морос пожирал с наибольшей жадностью, звездочка? — спросил он, поднимая взгляд.
Я покачала головой, не в силах оторваться от его пронзительных глаз.
— Память, — сказал он. — Саму суть опыта. Личности. Существа.
— Память? — повторила я, пытаясь заставить себя понять это. — Он… питался ею?
— Как ты ешь хлеб или пьешь вино, — подтвердил Зул. — Но для Мороса это было не пропитание, это была сила. Чем больше он поглощал, тем сильнее становился.
Он указал на разные участки свитка, где символы выстраивались в подобие иерархии.
— На протяжении веков Морос питался воспоминаниями других Первородных. Сначала незаметно, что никто ничего не понял. Пропавший миг здесь, размытое воспоминание там. Когда же они осознали, что происходит, было слишком поздно — их разумы были наполовину пожраны, а силы ослабели, потому что они забывали, кем были прежде.
— Он хотел остаться единственным, — выдохнула я. — Поглотить все, пока не останется никого, кто смог бы ему противостоять.
— Да. И ослабленные Первородные обратились за помощью к своим потомкам. Но они просчитались.
На свитке вокруг первоначальных тринадцати сгрудились меньшие символы.
— Двенадцать увидели возможность там, где их создатели искали спасение. И они ударили, но не по Моросу, а по остальным.
Я уставилась на него, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Ты хочешь сказать… Двенадцать убили их? — слова казались невозможными, но все равно сорвались с губ.
— Война была разрушительной, за гранью понимания, — тихо, но отчетливо произнес Зул. — И даже спустя тысячелетия последствия того предательства продолжают расходиться по космосу кругами.
— Боги… — только и смогла сказать я.
— Когда большинство пало, — продолжил он, аккуратно сворачивая свиток, — остались лишь двое — те самые выбивающиеся из общего ряда. Морос и Виврос.
— Выбивающиеся… — повторила я.
— Братья, если верить некоторым Легендам, — сказал Зул. — Рожденные одним и тем же космическим событием.
— Значит, когда Двенадцать выступили против Первородных…
— Вивроса там не было. Моросу было все равно. Возможно, он даже на это рассчитывал, — его улыбка была ледяной. — Виврос узнал о резне лишь тогда, когда все закончилось. И только когда космическое равновесие дало трещину, Морос обратил свой голод на брата. Последний источник первородной силы, который оставалось поглотить.
— И Виврос вышел из своего уединения, чтобы встретиться с ним, — сказала я, начиная понимать.
— Не по собственной воле. Морос вынудил его к столкновению. К тому моменту он
