а значит, пользовался тенями, пока я спала, потому что я ничего не слышала.
Я все еще чувствовала себя измотанной, но быстро оделась и заколола волосы, увидев, что солнце уже встало. Лиам в лазарете, а значит, в библиотеку мне придется идти одной, но на обратном пути у меня получилось бы его навестить.
Я зашнуровывала ботинки, когда в дверь раздался стук.
– Да ты прикалываешься, – сказала я громко, чтобы было слышно снаружи. – Если Лиам лечится, это еще не значит, что мне нужен другой… – я распахнула дверь и выронила последнее слово: – телохранитель.
В коридоре стоял профессор Карр, как обычно, с волосами дыбом. Он изучил меня исключительно академическим взглядом, затем приподнял брови, увидев за мной развороченную комнату.
– Нас ждет работа.
– Мне надо в библиотеку, – возразила я.
Он фыркнул.
– Ты освобождаешься от походов в библиотеку, пока мы не убедимся, что ты ее не спалишь. Молния и бумага не дружат. Уж поверь, Сорренгейл, писцы тебя теперь и близко не подпустят к своим драгоценным книгам – и судя по всему, ты не можешь контролировать свои силы даже во сне.
Я пропустила мимо ушей его ехидство, раз уж он настолько ошибся в причинах разгрома у меня за спиной, и последовала за ним по коридору.
– Куда мы?
– Туда, где ты не начнешь лесной пожар, – ответил он, не оглядываясь.
Через двадцать минут мы стояли на летном поле, а Тэйрн, к моему удивлению, уже ждал под седлом.
«Как у тебя получилось?»
Он возмущенно фыркнул.
«Будто бы я разрешил придумывать седло, которое не мог бы надеть сам. Помни, от кого ты получаешь силу, Серебристая».
«Как там Андарна?» – спросила я, когда профессор Карр сунул мне седельную сумку.
– А это зачем?
«Спит, но цела», – успокоил Тэйрн.
– Завтрак, – ответил Карр. – Учитывая предстоящую работу с силой, он тебе понадобится.
Профессор залез на своего рыжего кинжалохвоста, и когда я оседлала Тэйрна и пристегнулась, мы поднялись в воздух.
На пути к горному хребту весенний ветер жалил щеки, и я порадовалась, что этим утром решила одеться в летную форму, решив, что успею полетать перед обедом.
Приземлились мы где-то через полчаса, высоко над деревьями.
Я дрожала и потирала руки из-за холода, неизбежного так высоко в горах.
– Не переживай. Тебе недолго будет холодно, – заверил меня Карр, спешившись и достав из кармана небольшую книгу. – Согласно тому, что я прочитал вчера вечером, от этой способности твой организм перегревается, поэтому… – он обвел рукой пейзаж.
– Плюс здесь нечего сжигать, да? – И нет свидетелей на случай, если он решит сломать мне шею.
Я быстро глянула на него и тут же отвернулась, отстегивая ремни, потом соскользнула по передней лапе Тэйрна.
«Ты уж не бросай меня».
«Никогда. Я сожгу его заживо раньше, чем он успеет сделать к тебе хоть шаг».
– Именно. – Карр внимательно оглядывал меня, но я избегала его взгляда, проверяя, не соскользнула ли перевязка с колена. – Мне всегда интересно, как природа находит равновесие.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, профессор.
– Такая мощь в такой… – он вздохнул. – Ты бы сама не назвала себя хрупкой?
– Я такая, как есть, – ощетинилась я.
И я никогда не давала этому профессору повода думать иначе.
– Я не хотел задеть тебя, кадет, – он пожал плечами, глядя на седло. – Это равновесие. В своей работе я постоянно вижу примеры естественного сдерживания силы. В твоем случае – твое тело.
В груди Тэйрна зарокотало, когда он сдвинул маленького дракона Карра, пихнув его плечом.
– Твой дракон мне не доверяет, – констатировал Карр, будто это была академическая задачка. – А учитывая, что на данный момент он сильнейший в квадранте…
«Но не на Континенте», – признал Тэйрн.
– …это значит, что и ты мне не доверяешь, кадет Сорренгейл, – он выдержал мой взгляд. Его белые волосы плясали на горном ветру, как перья. – Почему?
«Нет смысла врать».
– Не считая того, что вы зовете меня хрупкой? – Я не отходила от лап Тэйрна, готовая вскочить в седло, если придется. – Я же была во дворе в тот день, когда вы убили Джереми. Его печать манифестировалась – и вы переломили ему шею, как сучок, на глазах у всех нас.
Карр задумчиво склонил голову.
– Это так. Что ж, его охватила немалая паника, ведь широко известно, что знатоки предопределенности не имеют права на жизнь. И я положил конец его страданиям раньше, чем он успел предвидеть свою смерть.
– Никогда не понимала, почему чтение мыслей значит смертный приговор. – Я положила руку на лапу Тэйрна, будто могла впитать его энергию, хотя и так уже чувствовала, как она струится во мне.
– Потому что знание – это сила. Тебе, дочери генерала, это знать положено. У нас не может свободно разгуливать человек с полным доступом к засекреченным материалам. Это угроза безопасности всего королевства.
И все же Даин жив.
«Потому что Аэтос для них полезен, пока он под их контролем, – Тэйрн выпустил у меня над головой клуб пара, и рыжий кинжалохвост попятился еще дальше. – И его способность ограничена физическим касанием, то есть ею проще управлять».
– Итак, ты не обязана мне доверять и, если так хочется, можешь использовать силу хоть в седле на драконе, но, надеюсь, ты поверишь, что я не планирую тебя убивать, кадет Сорренгейл. Терять такой актив – трагедия в военное время.
Актив.
– А то, что ты связана с Тэйрном, делает тебя и Риорсона самой желанной парой всадников, что видело это королевство за очень долгое время. Можно дать совет? – он прищурился.
– Прошу.
Он хотя бы говорил беспощадно честно, и я знала, чего от него ожидать.
– Разберись, кому верна. У вас с Риорсоном есть выдающиеся, смертоносные способности, каким позавидует любой всадник. Но вместе? – он нахмурил кустистые брови. – Вместе вы уже внушительная сила, и командованию может стать невыгодно ваше существование. Понимаешь, к чему я? – его голос смягчился.
– Наварра – моя родина, профессор. Я отдам за нее жизнь, как и любой Сорренгейл до меня.
– Превосходно, – он кивнул. – А теперь – за дело. Чем раньше ты научишься сдерживать молнию, тем скорее можно будет не морозить здесь задницы.
– Тоже верно, – я оглядела хребет. – Вы хотите, чтобы я просто… – я обвела рукой горы.
– Предпочтительно – где угодно, лишь бы не здесь, да.
Я присмотрелась к далеким пикам.
– Даже не знаю, как я призвала ее в прошлый раз. Это была… эмоциональная реакция.
А уж то, что случилось вчера ночью, вообще не обсуждается.
– Любопытно, – он черкнул что-то в блокноте кусочком угля. – Ты когда-то еще заклинала молнии, кроме вчерашней демонстрации на Военных играх?
Я взвесила, не оставить ли правду при себе, но молчание уже выдавало слишком многое.
– Пару раз.
– И оба случая – результат эмоциональной реакции?
Тэйрн фыркнул, и я шлепнула по его лапе.
– Да.
– Ну с этого и начнем. Заземлись и постарайся почувствовать то, что ощущала тогда, – он вернулся к своему блокноту.
«Мне позвать командира крыла?» – откровенно издевался в моей голове Тэйрн.
«Заткнись».
Я уперлась обеими ногами в пол библиотеки – и сила поднялась вокруг, во мне. Чувствовалось там и золотое свечение Андарны, но слегка угасшее после вчерашних усилий, а над головой клубились чернильно-черные тени, символизировавшие связь с Ксейденом.
«Проблемы? – спросил Ксейден, словно почувствовав мое внимание. – И почему ты так далеко?»
«Тренировка с Карром, – мои щеки вспыхнули от его низкого голоса. – И вообще, откуда ты знаешь, что я далеко?»
«Совершенствуйся во владении силой – и тоже будешь знать. Куда бы ты ни отправилась, я найду тебя всюду, Вайоленс».
Это обещание звучало как угроза, но нет. Для угрозы оно слишком успокаивало.
«Сейчас я ограничусь молниями. На меня пялится Карр, и будет охренительно неудобно, если я не придумаю, как…»
Мой разум захлестнули образы… меня. Все та же вчерашняя ночь – но теперь я почему-то видела ее глазами Ксейдена, чувствовала узнаваемое жжение ненасытной страсти. Я потеряла контроль – нет, это Ксейден потерял контроль, когда я застонала под ним, когда мои бедра двигались, сжав его руку, мои ногти впивались в его кожу,
