спиртного. Неудивительно, что засранец заваливался ночью к Сабель.
— Я сомневаюсь, что он оставил бы её одну. Если его здесь нет, думаю, можно с уверенностью предположить, что и её тоже нет.
— Что теперь? — она спросила.
— Мы выберем место, где можно их подкараулить. Вопрос в том, где он с большей вероятностью появится здесь или у тебя?
— Он знает, что меня нет поблизости. Он не зайдёт ко мне, если меня там не будет.
— Отлично. Тогда мы будем сидеть здесь.
Сабель рухнула на пол. Как будто тяжесть наконец обрушилась на неё всем весом. Она спрятала голову в ладонях, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что она заплакала.
— Моя жизнь стала ничем иным, как зеркальным домом. Каждый раз, когда я чувствую, что нахожусь на пути к тому, где всё закончится, я сталкиваюсь с проблемой и снова теряю нужное направление.
— В сложившихся обстоятельствах я воздержусь от комментариев.
— Вперёд, говори. — Её приглушённый голос донёсся из-под рук. — Твои слова не могут оказаться намного хуже, чем мысли, проносящиеся в моей голове.
— Мне кажется, что тебе пора начать разрушать свои стены, Сабель. — Она откинула руки от лица.
— И чем это мне поможет?
— Ну, во-первых, это откроет перед тобой некоторые возможности. Позволь себе более четко увидеть путь перед собой. Выход. А во-вторых, я смогу увидеть тебя настоящую.
— Во мне нет ничего впечатляющего. Расколи меня, и я стану ничем иным, как чёрной ямой бесконечных страданий. — Она обвила руками ноги. — Я удивлена, что ты не устал от шлейфа тьмы, который преследуют меня повсюду.
— Знаешь… — он прислонился к оконной раме и посмотрел на небо. — Даже в ночи нет ничего особенно впечатляющего. Она несёт в себе тьму, в которую лишь некоторым хватает смелости заглянуть. Но если ты осмелишься присмотреться, звёзды, скрывающиеся в её тени, поразят тебя.
Как и ожидалось, её брови нахмурились, когда Гевин оглянулся, и он ухмыльнулся её предсказуемости.
— Иногда я ожидаю, что из твоих уст вылетит самое худшее, Гевин, и часто твои слова захватывают меня врасплох.
— Ну, я бы сказал, что одна стена наконец разбита.
Смех привлёк их внимание обоих, и Гевин развернулся, низко присев и прополз по дерьму на полу, чтобы выглянуть за перила.
В парадную дверь вломился Джевен — по-видимому, пьяный — обвитый блондинкой, чья юбка уже упала на пол, а её черные стринги были скручены в пальцах сутенера.
Оба споткнулись и упали. Стоны и хлюпающие звуки поцелуев разнеслись по тёмному дому.
Раздался рвущийся звук, за которым последовал выдох.
— Нахера ты всё рвёшь? Что мне теперь надеть домой?
— Ты не пойдёшь домой. — Джевен зарычал.
Женщина хихикнула, а Гевин прокрался по коридору, стараясь не давить на доски слишком сильно.
— Ты хочешь, чтобы я жила здесь с тобой?
— Нет. После того, как я оттрахаю тебя, я планирую задушить тебя и выбросить твоё тело на берег реки.
Ещё один смешок пронзил воздух.
— Задушишь меня. Ага. — Она издала стон, когда он продолжил своё нападение. — Ты сейчас настолько облажался, что, наверное, не смог бы задушить собственный член.
Гевин спускался по лестнице, и дерево застонало.
Мгновенное молчание заставило его остановиться.
— Эй… где, черт подери, мои собаки? — голос Джевена прозвучал слегка невнятно.
— У тебя есть собаки? Оууу. Они милые, — сказала она детским голосом.
— Замолчи. Я серьёзно. Что-то не так.
— Да, моя киска становится сухой. Трахни меня, если ты собирался меня ёбнуть. — Женщина издала противный смех, отразившийся от стен.
Хлопающий звук пронзил воздух.
— Эй, мудила. Мне больно!
— Когда я говорю тебе заткнуться, заткнись, — предупредил Джевен.
— Ты что, думаешь, что ты мой сутенёр? Свали с меня.
Рвота и то, что звучало так, будто конечности бьются об пол, позволили Гевину продолжить спуск. Не теряя больше времени, он бросился к схватившимся телам, схватил блондина за горло, высвободил его из рук женщины и прижал к стене.
Гевин выругался.
— Где она?
Гевин усилил хватку и отдёрнул кулак.
— Говори!
Джевен попытался улыбнуться, но эта попытка тут же исчезла, когда Гевин ударил его в скулу.
— Подозреваю… ее уже давно нет. Может быть… на пути в Россию. — Его слова едва ли были услышаны из-за удушения.
— Я не буду задавать один и тот же вопрос дважды. — Ещё одна затрещина на его лице заставила золотой зуб вылететь изо рта сутенёра.
— Даже не думай об этом, сука.
Гевин бросил взгляд через плечо и увидел Сабель с кинжалом, подпертым под подбородком блондинки, сжимавшей телефон. Тяжелый металл упал на пол, и Гевин снова переключил своё внимание на Джевена.
— Я не знаю. — Усмешка Джевена появилась перед кулаком Гевина.
Ещё один удар, и второй золотой зуб отлетел.
— Ух, бл*! — Из Джевена хлестала кровь, которая стекала по его подбородку и вытекала из поврежденного носа. — Я не…
Гевин с раздражением снова замахнулся кулаком.
— Нет, погоди! — От булькающих звоков крови, просачивающейся сквозь разбитое лицо Джевена, когда он втянул воздух, у Гевина свело желудок. — У женщины… я не знаю… её имени. Она… все… называют её… Мадам.
Гевин уже слышал это имя раньше. Ликан говорил о ней. Та, кто якобы забрал книгу Кэша.
— Мадам. И где, чёрт возьми, мне найти эту Мадам?
— Я не знаю. — Он вздрогнул и поднял руки, чтобы прикрыть лицо.
— Лучше дай мне что-нибудь, с чем можно будет поработать, иначе я выбью из твоего рта все грёбанные зубы.
— Всё… всё, что я могу тебе сказать, это… у неё тёмно-рыжие волосы. Выглядят почти ржавыми, типа. И татуировка. На её запястье. Думаю, это рапторжус. Её сервос — важная персона в преступном мире.
Рыжие волосы. Татуировка. Сервос. Детали кружились внутри черепа Гевина, сталкиваясь друг с другом, пока он складывал их вместе.
Ебать. Все улики указывали на одного человека. Одна злющая сучка, которая, как надеялся Гевин, была заперта где-то глубоко в недрах обсидиуса.
— Что за дела вас связывают? — Гевин зарычал.
— Деньги. Многое повязано на них. — Взгляд Джевена скользнул мимо Гевина. — А ещё месть. За то, что меня… ударили ножом в… проклятую спину. — Он поднял подбородок. — Все эти… годы, Сабель, да? Бл*дина. — Его губы раздвинулись, обнажив две зияющие дыры на месте зубов. — Могу поспорить, Кэш… был рад… сделке, не так ли? Спорю, ты… не знала… он охотился за киской твоей… сестры… с тех пор, как я впервые заявил… что она моя.
— Она не принадлежит тебе. — Ярость пронизывала голос Сабель. — Никогда не была. Никогда не будет. И я тоже.
Гевин вытащил кинжал и держал его кончик на уровне глазного яблока
