и аккуратно его складывая.
– Играем в молчанку? – Дурман дернулся.
– Нет, почему же, мой круассанчик, – усмехнулся Рие, наконец завязав волосы, – мы просто готовимся.
– К чему же? Вы же понимаете, что я ничего вам не скажу?
– Ты уже говоришь, идиот, – Аконит устало вздохнул.
– Потому что это весело! – отозвался Дурман взбудораженно. – Ты убьешь меня, не так ли?
– Да.
– Тогда к чему вообще разговоры? Или хочешь послушать про Эм? Забавная бы…
Реплику прервал Аконит, впечатав ботинок, под которым прятался тяжелый металлический протез, в лицо Дурмана. Тот качнулся на кресле, но Рие удержал спинку, не давая упасть.
– Что? Не нравится болтать со мной? – Дурман сплюнул кровь.
– Ты будешь отвечать на вопросы, – холодно отозвался Аконит.
– Да что ты? И как ты сделаешь это? Пытать будешь? Ну-ну…
– Ты правда хочешь попробовать то, о чем мы говорили? – Рие внимательно смотрел на Аконита, видимо, надеясь, что он передумал. Они не обсуждали подробно, успели только перекинуться парой фраз утром и пока шли от подворотни к складу.
– Физические пытки бесполезны, а это хороший шанс.
Дурман крутил головой, стараясь понять, о чем они. В нем затаился страх, Аконит чуял его, как любой хищник добычу. Довольно усмехнувшись, он поставил второе кресло напротив Дурмана и глянул на Рие:
– Если что…
– Я контролирую, frère[28].
Аконит повернулся к ничего не понимающему Дурману. Оно и к лучшему, пусть боится, так проще. Нужно было только позвать…
Голоса ответили.
В конце концов, все кирпичи были связаны.
Шепот становился громче, но все еще вразнобой. Аконит ждал. У него был опыт такой сложной и глубокой связи, хотя тогда 0229 и сам тянулся к нему, а Дурман нет. Дурман шипел, как змей, и так же извивался, привязанный. Но Голоса постепенно становились одним ровным все повторяющимся словом, пока все вдруг не скрылось за вспышкой.
0229 не мог шевелиться и разговаривать, даже мысли из-за таблеток, которые ему скармливали, давались с трудом. Но нужен был способ, чтобы вести беседы, разрабатывать планы. И тогда они обнаружили это – Место.
Что оно из себя представляет и где конкретно находится – неизвестно. 0229 предположил, что это либо их подсознание, либо некое подпространство. Но когда они были там, время в реальном мире почти останавливалось. И это было весьма удобно для длительных разговоров.
Аконит очутился среди плотного тумана в полной темноте и тишине. Ни неба, ни горизонта. Ничего не было. Только туман. Здесь ничем не пахло, кроме тех ароматов, что принесли с собой гости, и здесь ничего не было слышно, кроме стука сердец.
Аконит стоял. Он опустил взгляд, чтобы посмотреть на вторую ногу, которую в реальности ему заменил протез. Тут же была мутная белесая конечность, в которой еле заметно что-то блестело.
Здесь, в тягучей тишине и терпкой тьме, освещенной лишь силой, которая собралась вокруг Аконита, прекрасно было видно и слышно второго, кто пришел сюда, – Дурман. Его сила не сияла так ярко, она сосредоточилась под его кожей, а не вокруг. Возможно, он изначально был слабее, а возможно, просто потратил все, когда пытался покончить с ним выплеском энергии.
Подойдя к нему, Аконит остановился:
– Вот теперь можно поговорить, – выдохнул он облачко пара. Наверное, здесь было холодно, но тело почему-то ощущало приятную прохладу, не более.
Дурман же дрожал. Он выглядел здесь гораздо моложе, меньше и был совершенно нагим. На коже его проступали синяки, которых, Аконит знал, не было в реальности. Зато настоящие раны, едва затянувшиеся, которые были оставлены рукой разъяренной богини, не отражались.
– Ты кто? – Дурман стучал зубами, изумленно глядя на Аконита.
Тот удивленно моргнул. Когда он пришел сюда впервые, его, по сути, затащил 0229. Он был изумлен, что Аконит сразу осознал себя здесь, признавшись, что ему потребовалось время. Позже Аконит проделывал такой фокус с Рие, и у него тоже не возникло никаких проблем с осознанием себя.
– Может, потому что 0229 в реальности не был адекватен в полной мере? – предположил Рие тогда. – Его ведь пичкали пилюлями, организм ослаб, а уж регенерация у него вовсе вялая. Вряд ли он мог легко сопротивляться этому… Месту.
Теперь Аконит был склонен верить в эту теорию. К тому же 0229 признавался, что попал сюда случайно, когда его едва откачали от приступа. Тогда, находясь на грани между жизнью и смертью, он обнаружил себя здесь. А позже смог возвращаться сюда с помощью Голосов, которые стали своеобразными проводниками.
– Я Гил, – хотя в тот момент он был больше Аконитом, чем Гилом. – А ты? Кто ты?
– Я? – Дурман нахмурился. Он опустился, садясь на землю. – Я 8663!
Аконит поджал губы, пытаясь вспомнить хотя бы отголоски того, что было в лаборатории, но он и правда едва ли мог вспомнить его. Кроме собственной группы и еще некоторых выделившихся кирпичей, Аконит не запоминал никого из них.
– Слушай, 8663, ты знаешь, почему ты здесь?
– Н-нет…
Сыграть на этом?
– Ты хороший парень, да?
– К-конечно…
– Но один плохой парень по имени Дурман захватил твое тело и делал ужасные вещи. Мне нужно, чтобы ты помог мне.
8663 весь сжался, руками он обхватил себя и забормотал:
– Я знал, я знал, что плохой придет, я знал…
Он мямлил, как помешанный. И Аконит невольно поежился от осознания, что Дурман, похоже, действительно обезумел.
– Сосредоточься! Ты ведь не хочешь, чтобы плохой вернулся?
8663 отчаянно замотал головой.
– Тогда вспоминай. Расскажи.
– Н-но я не знаю… Не знаю, что вспоминать.
– Рыжая девушка. Худощавая. Зонтик…
– Шарлотта, – выдохнул 8663. Глаза его расширились, в них застыла пелена слез. – Дурман не знал, что ее так зовут… Он думал, что это другая… Она приехала на кебе, и ей нужен был храм, а он предложил проводить… И она согласилась. Ей надо было к кому-то… Но он увел ее далеко. Там было тихо, только собаки лаяли, он назвал ее Корнелией, а она крикнула, что ее зовут Шарлотта. Он разозлился… Он был такой злой… Он… Он повалил ее… И он… – 8663 всхлипнул.
– Хорошо, ты молодец. Давай попробуем вспомнить про Дурмана что-нибудь еще.
8663 рассказал немного и о себе. Он был простым ребенком, незаметным для окружающих, за счет чего он и выживал в лаборатории. Но то и дело случались вспышки, после которых 8663 становился агрессивным и завистливым. Он ненавидел всех, кто был лучше него, и он не был 8663. Гораздо позже злость затопила мальчика полностью и превратила его в Дурмана.
Аконит постарался вернуть 8663 к его взрослой версии:
– Ты помнишь другую девушку, которую убил Дурман? Ее звали
