у тебя пара и в конечном итоге переедешь к нему и волкам и, вероятно, не будешь проводить столько времени со мной или здесь, но...
— Тея, ты всегда будешь моей семьей. Брак этого не изменит. Ничто не может оставаться неизменным, потому что мы растем и меняемся, но наша связь никогда не изменится. Она всегда будет оставаться и просто адаптироваться к новым обстоятельствам. — Он прижимает меня ближе. — Мы же семья, не так ли?
— Всегда, — без колебаний отвечаю я хриплым голосом.
— Несмотря ни на что, есть ты и я, Тея. Даже смерть не смогла этого разрушить, и ничто другое не сможет. Да, наши жизни меняются, но это не значит, что мы не будем участвовать в жизни друг друга. Это просто означает, что нам есть о чем рассказать друг другу. Мы больше не дети, Тея. — Тогда я смеюсь, и он ухмыляется, обнажая клыки. — Как бы мне ни хотелось вернуться в те дни, когда мы прятались под пуховым одеялом и сплетничали о том, кто нам нравится, мы должны повзрослеть, а ты, Тея? Ты выросла в великолепного человека, лидера, королеву, и для меня большая честь быть частью этой жизни. Не беспокойся о моем присутствии в твоей жизни, Тея, или наоборот. Без тебя нет жизни. Мы семья и всегда были ею. Точно так же, как им было суждено стать твоими, мне было суждено стать твоим братом.
По моим щекам текут такие же слезы, как и по его собственным.
— Я люблю тебя. Ты прав, — говорю я ему. — В моей жизни всегда найдется место для тебя. Я не могу дождаться, когда стану частью твоей.
— Я тоже, — бормочет он и смахивает мои слезы, заставляя меня улыбнуться. — А теперь, как насчет того, чтобы в память о старых добрых временах посплетничать? Расскажи мне о членах своих приятелей. Держу пари, они большие, верно? — Он шевелит бровями, заставляя меня откинуться назад с хихиканьем. — Я так и знал! — кричит он, подпрыгивая, чтобы лечь рядом со мной. — У кого самый большой?
— У меня, очевидно, — говорит Коналл в моей голове.
— Нет, конечно, у меня, — добавляет Рив.
— Заткнитесь вы все. Она пытается провести немного времени со своим братом. Оставьте ее в покое, — огрызается Ликус, а затем мягко добавляет, — но у меня определенно самый большой пенис. Ты можешь сказать ему это, и что я держу тебя очень, очень довольной.
Смеясь, я игнорирую их все, а Саймон наблюдает за мной, растерянно нахмурившись. — Они говорят о членах в моей голове, — делюсь я, и он ухмыляется.
— Не стесняйтесь приглашать их прийти сюда и поспорить об этом. Мы могли бы даже устроить шоу и обсудить. — Он театрально проводит рукой по лицу. — Они все такие горячие, но ты же знаешь, мне нравятся большие животные.
— Я знаю. Помнишь того придурка из Алаго двора, с которым ты встречался?
Саймона тошнит, когда я хихикаю и переворачиваюсь на другой бок.
— Он был таким тупым.
— У него был огромный член, Алтея. В конце концов, я всего лишь мужчина, поэтому я слаб, — скулит он. — А как насчет дерзкого маленького засранца, с которым ты встречалась? Как его звали? Чед?
— Деф. — Я откашливаюсь, съеживаясь. — Если я затыкала ему рот кляпом, тогда было хорошо. Он был таким красивым, Саймон. — Я поворачиваю голову, и мы оба взрываемся смехом.
— Тебе лучше говорить обо мне, — говорит Нэйтер, и мы поднимаем головы, чтобы увидеть его в дверном проеме.
— Неа. Один из бывших Теи. Ревнуешь? — Саймон усмехается.
— Очень, — бормочет он, собственнически глядя на меня. — Мне нужно разыскать этого... Дефа, Драйя?
— Возможно. Он определенно был симпатичным, — поддразниваю я.
Оттолкнувшись от двери, Нэйтер подкрадывается ближе и не останавливается, пока его кулаки не упираются в постельное белье рядом с моими бедрами, и он не склоняется надо мной. — Просто помни, что я красивее, и я также вырежу сердце любому, кто хотя бы посмотрит на тебя, моя королева. Если ты не хочешь, чтобы он умер, может быть, забудешь о нем, но просто чтобы убедиться, ты можешь покататься на моем хорошеньком личике позже, пока не сделаешь этого.
— Черт побери. — Саймон стонет рядом со мной. — Прости, но это так горячо, что у меня стояк. Мне нужно найти свою пару и заставить его рычать и ревновать. — Саймон соскальзывает с кровати. — Не трахайся на моих простынях, язычница! — кричит он, выбегая за дверь, и мы с Нэйтером обмениваемся понимающими ухмылками.
— Я куплю ему новые. Черт, я куплю ему совершенно новую гребаную кровать, раз уж собираюсь ее сломать, — обещает Нэйтер. — Итак, что ты говорила об этом другом мужчине, Алтее?
— Ах, да. — Я ухмыляюсь. — И, у Дефа были такие губы...
Его рот прижимается к моему, и мое хихиканье превращается в стон, когда он овладевает моим ртом. Его язык касается моего, облизывая мои клыки, прежде чем он отстраняется, оставляя меня стонать под ним.
— Что ты говорила? — бормочет он, его глаза сияют весельем.
— Эээ, губы, у него были хорошие губы...
Я поворачиваю голову, и он вонзает свои клыки мне в шею. Крик вырывается из моего горла, когда он отстраняется, заливая меня кровью, которая стекает по его подбородку.
— И эти руки...
— Тея, — предупреждает он, рыча. — Может, я и самый старший здесь, но когда дело касается тебя, я совсем не спокоен. Если ты продолжишь заводить меня, то узнаешь, на что я способен, когда мне нужно вернуть свою своевольную пару.
— Тогда покажи мне. — Я улыбаюсь, поглаживая его плечи и спину. — Как я уже говорила, его руки...
Я не успеваю закончить предложение. Я переворачиваюсь, и мое лицо впечатывается в постельное белье. Мои леггинсы стягиваются вниз, стринги тоже, а затем его рука с силой опускается на мои ягодицы. Я кричу и пытаюсь податься вперед, чтобы избежать следующего удара. Другой рукой он обхватывает меня, удерживая там, пока его рука со всей своей бессмертной силой наказывает меня.
— Что ты говорила, любовь моя? — он мурлычет, его голос жесткий и требовательный.
