и увидел солнце и звезды на одной стороне своих ребер. Он оглянулся и увидел, что Тесса приподняла рубашку, а на ее торсе был точно такой же рисунок. Она снова встретилась с ним взглядом и с трудом сглотнула.
Он кивнул в сторону ее тарелки.
— Заканчивай есть, потом тебе нужно собраться.
Она еще мгновение выдерживала его пристальный взгляд, в ее глазах все еще светилось подозрение, прежде чем она придвинула к себе тарелку и откусила еще по кусочку от бургера. Лука и Аксель смотрели на него через стол. Аксель выглядел потрясенным, а плечи Луки были напряжены, губы сжаты в тонкую линию.
До конца завтрака никто не проронил ни слова, а когда Теон покончил со своим бургером, он встал из-за стола и отправился в душ. Он позволил горячей воде стекать по его телу, опершись руками о кафельную стенку душа. Это должно сработать. Все должно получиться.
Это не он заставляет ее подчиняться.
Это она сама сделает выбор, в тот момент, когда это станет для нее важнее всего.
Это она пойдет ему навстречу, и в процессе она невольно станет принимать эту связь между ними.
Постепенно.
Шаг за шагом.
Пока не подастся ей, даже не осознав этого. После она не захочет, чтобы он уходил. Она будет жаждать его так же, как он жаждет ее.
И, боги. Как же он хочет ее.
Он не может понять, как она сопротивлялась всему этому. Каждая минута каждого дня превратилась в борьбу за самоконтроль. И каждый раз, когда он позволяет себе слабость, это лишь усиливает его желание к ней.
Когда он впервые по-настоящему поцеловал ее на обеденном столе.
Когда она была под ним, споря о побеге.
Когда он помогал ей мыться после нападения и погони в саду.
Его рука уже обхватила член, и стон разочарования сорвался с его губ, когда он с каждым разом становился все тверже в его руке от мыслей о ней.
Одетую только в халат, когда он обнимал ее.
Без нижнего белья, под этим гребанным платьем.
Ее бедра, которые он ласкал, пока она стояла между его ног в одной рубашке.
Сухожилия на его предплечье напряглись, когда он начал двигаться, сжимая себя сильнее.
Еще сильнее.
Боль в его яйцах была ничем по сравнению с мучениями от того, что он не может трахать ее всеми возможными способами день за днем.
Прошлой ночью она была такой чертовски дерзкой, и он не лгал, когда говорил ей, что хочет засунуть свой член ей в глотку, чтобы заставить ее замолчать.
Ее рука. Ее язык. Ее киска.
Он согласился бы на все, что она могла бы ему дать в этот момент. Все, что угодно, лишь бы не кончать снова в этом гребанном душе.
Член пульсирует в его руке, капли эякуляции стекают с кончика и смешиваются с водой, стекающей по его плоти. В его движениях больше не было ритма. Каждое движение руки становилось сильнее и неистовее предыдущего.
Вода, стекающая по ее телу, когда она встает из ванны.
Она, сидящая посреди кровати этим утром, а его рубашка на ней задрана до бедер.
Ощущение того, как она трется о его бедро.
Стоны желания, когда она вцепилась в его волосы.
Ощущение его силы, пробегающей по ней, ищущей ее магию, чувствующей ее так близко, но все же кажущейся недостижимой.
Но ничто из этого не заставляло яйца сжиматься еще сильнее, его дыхание участилось настолько, что он практически задыхался.
Он представлял ее добровольные прикосновения к нему, как эти пальцы скользили по его коже.
Он представлял тихие утренние часы, когда она спала у него на груди, ища его во сне.
Это было тогда, когда она призналась, что он ей нужен. Хотела она это признавать или нет, но это не было ложью.
Он хлопнул другой рукой по кафельной стене, вода брызнула ему в лицо, и низкий стон вырвался из глубины его груди, когда он кончил. Все его тело содрогнулось от освобождения. Его член пульсировал в руке, живот втянулся, и он выжал последние остатки оргазма из своего члена, сжимая его.
— Блядь, — прорычал он, прислонившись лбом к стене и пытаясь отдышаться.
Его заебало трахать собственную руку, но при одной мысли о том, чтобы найти другую женщину, способную удовлетворить эту потребность, что-то сжалось в его тяжело вздымающейся груди.
Звук движения заставил его выпрямиться, и он обнаружил Тессу, сидящую за туалетным столиком и роющуюся в разных ящиках в поисках того, что ей было нужно.
Как долго она там сидит?
Смотрела ли она на все это?
Одной этой мысли было достаточно, чтобы его член дернулся.
Боги, идите нахер.
Он быстро закончил принимать душ, и выключил воду. Она подождала, пока он обернет полотенце вокруг талии, прежде чем встретиться с ним взглядом в зеркале туалетного столика. Если она что-то и заметила, то виду не подала.
— Я чувствую, что здесь есть какой-то подвох, — сказала она.
— Никакого подвоха, — ответил он, подходя к ней сзади. — Это только подтверждает, что все именно так.
Он провел большим пальцем по солнцу на ее коже, снова не в силах удержаться от прикосновения. Когда она не ответила, он направился в гардеробную
— Я подберу для тебя платье.
— Можно мне самой выбрать? — спросила она в спешке.
Он замолчал, глядя на нее через плечо.
— Позволь мне выбрать. Если тебе не понравится, я переоденусь, — настаивала она.
— Хорошо, — уступил он. — У тебя есть час.
Он оставил ее наедине с собой и оделся в черные брюки и рубашку на пуговицах. Закатывая рукава, он направился обратно в гостиную. Слуги уже успели убрать посуду после обеда. Он достал из сумки ноутбук и, стоя у кухонного островка, просматривал корреспонденцию. Там было несколько писем от других Наследников, и он открыл одно от Таны Эйтне (Прим.: Наследница королевства Эйналы). Он еще просматривал электронное письмо, когда вернулись Лука и Аксель, и дверь за ними со щелчком закрылась.
— О чем, блядь, ты только думал? — спросил Аксель, быстро осмотрев комнату и обнаружив, что Тессы тут нет.
Теон оторвал взгляд от своего ноутбука.
— Я думал о том, что мне нужно подчинение, а принуждение не сработало.
— Ты не думаешь, что тебе следовало сначала обсудить это с нами? — спросил Аксель, направляясь к тому месту, где стоял Теон.
— Я не знал, что мне это нужно, — медленно ответил Теон, и в его тоне прозвучало предупреждение. — Кроме того, ты сам сказал, что хочешь, чтобы все осталось по-прежнему. Только так это
