правду — уши у эльфов очень чувствительные. Потому что девушка завизжала так, что мои чуть не заложило. Но своего я добилась — она мою шевелюру отпустила. Воспользовавшись моментом, я тут же отскочила от ненормальной и, чтобы нас разделяло хоть что-то, забежала за кровать.
— Ты! — снова завизжала она вне себя от ярости. — Ты! — она подняла над головой руки с хищно растопыренными пальцами, прошептала какую-то тарабарщину, и на их кончиках начали формироваться острые сосульки размером чуть больше карандаша.
Я представила, что будет, если такой милый «карандашик» вонзится в мое тело, и в горле разом пересохло, волной начала подниматься паника.
— Боишься⁈ — расхохоталась она. — Бойся! — и взмахнула руками, отправляя острые сосульки в полет.
Наверное, будь я спецназовцем или просто тренированным человеком, то успела бы упасть и спрятаться за кроватью, но все происходило слишком быстро, и я успела только зажмуриться и прикрыться руками. На периферии сознания мелькнула мысль, что такую дуру, как эта эльфийка, еще нужно поискать — все равно ведь после такой моей смерти Рэма она не получит. Но мелькнула она где-то очень глубоко, потому что на поверхности билась только одна мысль:
— Нет!
Или это была не мысль? Или мысль, но созвучная с чьим-то криком? Или… я еще несколько мгновений постояла с зажмуренными глазами, задаваясь вопросом, долго ли мне еще ждать смерти, потом приоткрыла один глаз, а следом от удивления и второй.
Посреди комнаты стоял дико взбешенный Рэм и держал за горло хрипящую эльфийку, которая царапала его руку в попытке освободиться, а в комнату заглядывали перепуганные слуги. Дверь куда-то испарилась, не оставив даже петель.
— Рэм, — пропищала я, не желая становиться свидетелем убийства, — отпусти ее, а?
Дракон перевел на меня блестящие дикой зеленью глаза и, показалось, не сразу понял, что я жива, и смотрел так, будто не верил своим глазам. Но плескавшееся в них безумие потихоньку начало уходить, как и жизнь из тела эльфийки, и это меня не радовало.
— Марина… — прохрипел он и сделал ко мне шаг, продолжая удерживать эльфийку на весу.
Казалось, увидев меня, он совсем про нее забыл, а вот я — нет.
— Рэм, разожми пальцы, а? Ну ее, — почти взмолилась я, и он, наконец, перевел взгляд на закатившую глаза девушку.
— Да, ты права, — ответил дракон и отпустил свою жертву.
Почти задушенная девушка упала на пол, сделала судорожный вдох, закашлялась и заскулила. Мне бы, наверное, стало ее жаль, если бы она только что не пыталась меня убить, а до того лишить разума и наградить срамной болезнью. Это ж надо до такого додуматься!
Рэм шагнул ко мне, но, словно о чем-то вспомнив, резко обернулся и посмотрел в глаза не сводящей с него перепуганного взгляда эльфийке:
— Ласабель. Ты знаешь — я всегда держу свое слово, — произнес мужчина так холодно, что меня морозом пробрало. — Я убил бы тебя прямо сейчас, и никакие осложнения дипломатических отношений не остановили бы, но я слишком сильно уважаю твоего отца. К тому же за тебя попросила Марина. Но если я или моя невеста тебя еще хоть раз увидим без разницы где — я тебя убью. Поняла? — Эльфийка судорожно закивала, а я чуть не закивала вместе с ней — такой жутью повеяло от дракон в этот момент. — Вон!
Девушка ретировалась из комнаты так быстро, что я заподозрила, что не обошлось без магии. А потом дракон повернулся ко мне и в несколько широких шагов оказался рядом.
— Марина, — выдохнул он, с диким беспокойством заглядывая мне в глаза.
А мой организм, видимо, только сейчас понял, что все прошло и можно расслабиться. И вместе с этим пониманием меня затрясло, а к глазам подкатились слезы:
— Рэм, — всхлипнула и тут же оказалась в его объятиях и разрыдалась. Впервые меня на полном серьезе хотели убить или могли покалечить. И я никогда не думала, что это так страшно.
Дракон подхватил меня на руки, сел на кровать и начал укачивать, как маленькую, говоря какие-то успокаивающие глупости и поглаживая меня по спине и голове. Плакать в его руках оказалось очень уютно, и я с упоением выплакивала весь стресс и даже что-то рассказывала, но мое «А она… А я…» можно было назвать рассказом с большой натяжкой.
Наконец, слезы иссякли, но я продолжила сидеть у мужчины на руках, лишь изредка всхлипывая и боясь поднять лицо. Хорошо что мне попался чуткий дракон, который вручил мне на растерзание не только свое плечо, но и белоснежный носовой платок — плакать красиво, как наверняка подобает местным леди, я не умела и, кроме слез, у меня лились еще и сопли, а глаза точно неприлично опухли.
— Прости меня, Марина, — повинился Рэм, когда понял, что я успокоилась. — Я даже не представлял, что ты можешь подвергнуться такой опасности в нескольких шагах от меня.
О, на это у меня было что ему сказать!
— Ты даже не представляешь, насколько я этого не представляла! Если бы я знала, что повлечет за собой наша авантюра с женихом и невестой, то…
— Марина, — оборвал меня Рэм, — еще раз прошу у тебя прощения и клянусь, что сделаю все, чтобы это не повторилось. Поверь, я сумею тебя защитить!
— Рэм… Ты или слепой или чего-то не понимаешь. Как можно меня защитить, если твой дом — это просто проходной двор⁈ К тебе в спальню без проблем заявляются все, кому не лень, твои слуги столь любопытны, что даже этого не стесняются и специально дежурят под дверью, чтобы не пропустить самое интересное, и продажны настолько, что приставленная тобой ко мне служанка лично закрывает за моей спиной дверь, чтобы я имела «удовольствие» пообщаться с твоей любовницей!
— Мы никогда не были с ней близки… — зачем-то поправил меня дракон.
— Да какая разница⁈ Эта дура чуть не убила меня! А сначала хотела наградить какой-то женской болячкой и свести с ума! Это как, Рэм, нормально⁈ — я уже достаточно отошла от потрясения, чтобы начать думать головой и найти корень своих бед, а потому выдавала обвинения без жалости и сомнений.
— Марина, я все это знаю и в сложившейся ситуации виню только себя. Но все, что ты только что мне вменила, я исправлю! Я вернулся в родовое гнездо недавно и просто не успел вникнуть в дела поместья…
— А до этого? У тебя что, не было здесь нормальных слуг?
— У меня не было, — внезапно нахмурился он. — Я вообще не должен был стать здесь хозяином и покинул этот дом, когда мне еще
