эта улыбка вмиг сделала его иссохшее лицо почти юношеским.
— Я не стану лезть в душу. Не мне раскрывать чужие тайны, — он указал на подушки напротив. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Я опустилась на место, голова шла кругом.
— Вы… вы поняли, кто я? Просто взглянув на меня? — прошептала я.
— Дитя, — мягко проговорил Херон, — я вижу нити судьбы, что привязывают тебя к небесам и к земле, — он потянулся к чайнику и налил дымящуюся жидкость в чашку. — Твоя божественная природа сияет для меня так же ясно, как солнечный свет, — яркой золотой нитью.
— Херон — сын Воринара, — пояснил Зул, устраиваясь рядом. — Смертный.
От этого откровения по коже побежали мурашки. Еще один полубог. Как я. Как Тэтчер. Но только старше, намного старше.
— Это… — я пыталась подобрать слова. — Но почему вы тогда не в…
— Не в Волдарисе? — закончил за меня Херон с печальной улыбкой. — Что ж, такова была воля моего отца. Тебе, уверен, это слишком хорошо знакомо: единственный способ жить в Волдарисе — это вознесение, а к нему ведет лишь один путь. Я родился слепым, дорогая. Эти глаза никогда не видели материального мира, — он неопределенно повел рукой у своих молочных глаз. — И хотя слепота не помеха для созерцания путей судьбы — возможно, она даже обострила этот дар, — в Испытаниях, где все решает физическая сила, это стало бы для меня смертным приговором.
Я переваривала услышанное, осознавая суть.
— Значит, отец спрятал вас.
— Да, — только и сказал он.
Ужасная мысль обожгла меня.
— Но ваша мать… она… — я не смогла закончить, воспоминание о судьбе матери сдавило горло.
Лицо Херона смягчилось.
— Моя мать пережила роды, — мягко выдал он. — Не без помощи отца. Она прожила долгую и счастливую жизнь, умерла немного не дожив до восьмидесяти.
Я не смогла сдержать приглушенный, сдавленный всхлип.
— Как? — выдавила я охрипшим голосом.
— Воринар иначе сплел ее судьбу, — объяснил Херон. — Он связал нить ее жизни с моей так, чтобы она смогла вынести рождение ребенка. Это потребовало от него огромной силы и… жертвы, — он замолчал, словно тщательно подбирая следующие слова. — Не все Айсимары одинаково черствы к жизням смертных, Тэйс Морварен.
Я опустила голову и кивнула.
— Моя мать была храмовым писцом во время осеннего солнцестояния, — продолжил он. — Записывала пророчества, что приходили, когда завеса истончалась. Отец заметил ее, потому что она была единственной, кто не съежился от страха при его явлении. Она посмотрела ему прямо в глаза и поправила его произношение какого-то древнего слова. — Печальная улыбка тронула его лицо. — Он вернулся в следующее солнцестояние только ради того, чтобы поспорить с ней о лингвистике.
Зул шевельнулся рядом со мной.
— Существование Херона веками оставалось одной из самых ревностно охраняемых тайн в божественном мире. Воринар спрятал его здесь, под своей защитой, зная, что случится, если не тот Айсимар узнает о сыне.
Херон кивнул, протягивая мне чашку с дымящимся чаем.
— Отец укрыл меня в этом глухом уголке Эларена, где я жил в относительном покое, служа его глазами и ушами, — он сделал глоток из своей чашки. — Я прожил здесь почти триста лет, издалека наблюдая за тем, как разматываются нити судеб.
От внезапного онемения пальцы разжались, и я чуть не выронила чашку.
— Триста…
— Божественная кровь дарует долголетие, — мягко пояснил Херон. — Хотя и не истинное бессмертие.
Я уставилась на него, по-настоящему видя его впервые не просто как старика, а как существо, видевшее расцвет и падение империй, прожившее века. Существо, которое все это время скрывалось, будучи живым порицанием жестокости всей системы.
— Вы пережили всех, кого знали в юности, — прошептала я. От ужаса подобного существования по коже пронеслась холодная дрожь.
— Кроме отца, — подтвердил Херон, едва заметно кивнув. — И тех немногих богов, что знают о моем существовании, — он потянулся через стол и с безошибочной точностью накрыл мою ладонь своей. Его кожа казалась невероятно теплой. — Это и благословение, и бремя, Тэйс. Возможно, тебе самой придется познать это, если переживешь то, что ждет впереди.
От его слов по спине пробежал холодок. И не только из-за напоминания о смертельном Испытании, но и из-за мысли об одиноких столетиях, что могут растянуться перед любым, кто добьется успеха. Видеть, как все, кого ты когда-либо знал, стареют и умирают, пока ты остаешься прежним.
— Вы пришли из-за Испытания, — Херон повернулся к Зулу. — Творение Воринара и Айлы. Крайне… непредсказуемое сочетание.
— Любой твой совет будет неоценим, — отозвался Зул. — Это не совсем моя область знаний.
Херон задумчиво прихлебнул чай.
— Ты знаешь, я не могу говорить прямо о том, что вас ждет. Это знание скрыто даже от меня, — он снова обратил лицо ко мне. — Но я могу говорить о принципах. Первый и, пожалуй, самый важный: помни, что хаос и судьба по своей природе — силы противоборствующие. Там, где одна создает узор, другая его разрушает.
— Едва ли это поможет, — я не смогла скрыть разочарования.
Улыбка коснулась губ Херона.
— Полезное редко бывает очевидным, дитя, — он поставил чашку. — Задумайся, что принадлежит только тебе, что нельзя отнять или осквернить? Что связывает твое прошлое и будущее одновременно?
Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.
— Моя сила?
— Силу можно отнять, — Херон качнул головой. — Зри в корень.
Зул подался вперед.
— Личность? — предположил он.
Херон склонил голову, не подтверждая и не отрицая.
— В мире, где все не то, чем кажется, лишь истинное «я» остается неизменным, хотя даже оно может… запутаться.
Криптический22 характер его советов начинал меня раздражать.
— Я ценю урок философии, но надеялась на что-то более приземленное. Например, как не сдохнуть.
— Смерть — лишь одна из многих возможных нитей, — ответил Херон, не обращая внимания на мое раздражение.
Я подавила желание вздохнуть. Похоже, прямые ответы в домен судьбы не входили.
— Еще один совет, если позволишь, — добавил Херон, понизив голос. — Никогда не доверяй тому, что кажется прямым путем. Самая очевидная дорога часто ведет к величайшей опасности.
— Значит, мне стоит намеренно выбирать трудные пути? — я попыталась осмыслить его загадки.
— Я говорю о том, что в Испытании, созданном богиней хаоса, нет ничего случайного. Даже то, что кажется везением или удачей, — он снова повернулся к Зулу. — Ты понимаешь, о чем я, Принц Смерти.
Зул медленно кивнул.
— Айла не создает истинный хаос. Она создает его иллюзию. Всегда есть закономерность, если знать, куда смотреть.
— Именно, — одобрил Херон. — Найди узор внутри хаоса.
Я сохранила этот совет в памяти, не зная, как он поможет, но радуясь любой зацепке.
— Есть что-то еще, что мне нужно знать?
Херон глубоко вздохнул.
— В некоторые комнаты в
