Скажи что-нибудь. Сделай хоть что-нибудь.
Мой рот раскрылся, но я не издала ни звука. Рядом дыхание Сулина стало частым и поверхностным. Его ладонь сомкнулась вокруг моего запястья.
— Жаль, — вздохнул жрец. — Полагаю, нам все же придется действовать неприятным способом.
Его взгляд снова скользнул по пещере, но уже не праздно. Нет. Теперь он охотился.
Глаза жреца остановились, зафиксировались на точке где-то у меня за спиной. Его холодная, удовлетворенная улыбка вернулась.
— Ты, — сказал он, указывая пальцем. — Молодой человек там. Выйди вперед.
Я обернулась, следуя за его жестом, и сердце остановилось.
Марел.
Двое жрецов прошли мимо меня и схватили его за руки прежде, чем он успел среагировать. Лицо его опустело от шока и непонимания, когда его потащили к костру, ноги скользили по песку, безуспешно пытаясь найти опору.
— Нет, — сказал он, почти шепотом. — Нет, я не… я не…
— Какая досада, — жрец щелкнул языком, обходя Марела кругом. — Ты мог бы сделать это куда проще для всех. Вместо этого ты выбрал обман.
Он кивнул в сторону входа в пещеру, где факельный свет дрожал на границе тьмы.
— Мы видели, как ты спускался с утесов менее часа назад. С тех самых утесов, откуда и исходил всплеск.
О боги. Кровь отхлынула от лица, когда я поняла. Они видели, как он спускался с нашей смотровой точки.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Марел. — Я просто шел. Я ничего не делал. Я не… у меня нет никаких сил!
Вокруг нас жители деревни начали отступать, инстинктивно создавая дистанцию между собой и тем, что вот-вот должно было произойти. Я видела страх в их глазах, но не только его. За ним пряталось ужасное, постыдное облегчение. Облегчение оттого, что это не они.
Не их детей тащат вперед.
— Разумеется, нет, — ответил жрец.
Один из других жрецов вынул веревку, но это была не обычная веревка. Она поглощала весь свет вокруг себя, словно тьма цеплялась за нее.
— Протяни руки.
— Пожалуйста! — голос Марела сорвался, и этот звук вгрызся в меня, как зубами. — Пожалуйста, я говорю правду. Я ничего не знаю ни о звездах, ни о силах, ни о…
— Это честь, — сказал жрец, когда они связали ему запястья.
Я увидела, как лицо Марела исказилось от боли, когда веревка коснулась кожи. Что бы это ни было за вещество, оно жгло.
Сделай что-нибудь.
— Это я.
Слова вырвались у меня из горла прежде, чем я успела их остановить.
Прежде, чем я успела подумать.
Все головы в пещере разом повернулись ко мне. Улыбка жреца стала шире.
— Это я, — повторила я, на этот раз громче, делая шаг вперед на подгибающихся ногах. — Я та, кто вам нужен. Отпустите его.
— Тэйс, нет, — прошептал рядом Сулин, его голос надломился на моем имени.
Но я уже двигалась, проталкивалась сквозь толпу к костру. К Марелу, к жрецам, к концу всего, что я когда-либо знала. За спиной я услышала, как Сулин пытается пойти за мной, услышала испуганный крик Тэтчера с другого конца пещеры.
— Как благородно, — пробормотал жрец, когда я приблизилась. — Но, боюсь, мы не можем просто поверить тебе на слово. У нас есть весьма убедительные доказательства того, что это он.
Его бледные глаза блеснули, перебегая с Марела на меня.
— Тогда я докажу, — сказала я и сама удивилась тому, насколько ровно прозвучал мой голос.
— Тэйс, не надо, — взмолился Марел. — Что бы это ни было, не…
— Я докажу, — повторила я, не отрывая взгляда от жреца.
Он наклонил голову набок, по его лицу скользнуло любопытство.
— Превосходно. Прошу, продемонстрируй свой дар.
Позади я услышала резкий вдох Сулина. Услышала, как Тэтчер проталкивается сквозь толпу, выкрикивая мое имя. Но теперь это уже не имело значения. Слишком поздно было с того самого мгновения, как жрец указал на Марела.
Я подняла руки к выходу из пещеры, к ночному небу за ее пределами.
— Тэйс, пожалуйста, — голос Сулина срывался от боли. — Пожалуйста, не делай этого. Мы найдем другой выход. Мы можем…
— Другого выхода нет, — прошептала я и потянулась к небесам.
Сила хлынула сквозь меня. Над нами одна звезда вспыхнула ярче остальных. Ярче, чем вообще возможно.
А потом она начала двигаться.
По пещере прокатились вздохи, когда звезда отделилась от созвездия, пылая, как крошечное солнце, и стала опускаться к нам. Я чувствовала ее мерцание, ее вес, ее древний огонь, откликающийся на мой зов.
Остановись, отчаянный и повелительный одновременно голос Тэтчера прозвучал у меня в голове. Он пробился ко мне, его руки сомкнулись на моих запястьях. Тэйс, остановись. Пожалуйста.
Но я не могла остановиться.
И не стала бы.
Не тогда, когда Марел вот-вот должен был заплатить за мою трусость своей жизнью.
Звезда опустилась в мои сложенные ладони. Вокруг меня люди Солткреста — мои люди, мои соседи, моя семья, пусть и не по крови, — смотрели на меня с выражениями благоговения, ужаса и предательства.
Я больше не была одной из них.
И никогда ею не стану.
— Поразительно, — выдохнул жрец, не отрывая взгляда от сферы света. — Звездотворец. Крайне редкий дар. Крайне мощный.
Он небрежно махнул рукой, и жрецы отпустили Марела. Тот пошатнулся назад, на лице его застыл шок и полное непонимание.
— Можете идти, молодой человек. Приносим извинения за доставленные неудобства.
Я не сопротивлялась, когда они связали мне запястья, хотя веревка жгла кожу, словно кислота.
— Прости, — прошептала я Сулину, когда меня потащили к выходу из пещеры.
— Нет! — Сулин рванулся вперед ко мне, но двое жителей деревни схватили его за руки, удерживая. — Ублюдки! Отпустите ее!
— Прости, — крикнула я Тэтчеру, который отчаянно бился в руках тех, кто пытался его удержать. — Прости меня за все.
Мы почти достигли выхода из пещеры, когда жрец заговорил снова.
— Одну минуту.
Он изучал Тэтчера с той же сосредоточенной внимательностью, с какой до этого смотрел на меня.
— Вы ведь близнецы, не так ли?
Кровь застыла в жилах. Тэтчер молчал, его лицо стало маской упрямого вызова.
— Любопытно, — задумчиво произнес жрец, обходя его кругом. — Если один из близнецов Благословлен… — он улыбнулся той самой холодной, безупречной улыбкой. — Что ж. Полагаю, эту теорию придется проверить.
— Нет! — закричала я, дергаясь в путах. — Нет, у него нет никаких сил! Это я! Только я!
— Взять его, — приказал жрец.
— Он обычный! — кричала я, когда двое жрецов направились к моему брату. — Он совершенно обычный!
Жрец наклонил голову, словно обдумывая.
— Полагаю, мы узнаем это во время Испытания, не так ли?
Тэтчера связали теми же жгучими веревками. Он не издал ни звука, его лицо стало каменным.
