меня не предал.
В его глазах промелькнула боль. Может, даже сожаление. Мне было плевать. Я не могла позволить себе сочувствие.
— Мы не можем допустить, чтобы кто-то со способностями Тэтчера объединился с Олинтаром, — продолжил Эйликс. — А все идет именно к этому. Твой брат будет предан Сандралису.
Смех, сорвавшийся с моих губ, был диким, безумным. Эти идиоты. Гребаные идиоты.
— Вы думаете, что понимаете, что происходит? — я склонила голову набок. — Думаете, что знаете моего брата? Знаете, что он делает?
Эйликс приподнял бровь, ожидая продолжения. Я не должна была им говорить. Каждый инстинкт вопил о том, чтобы хранить наши секреты глубоко под землей. Но жизнь Тэтчера висела на волоске, и вариантов у меня не осталось.
— Тэтчер не создает никаких союзов, придурок. Им не манипулируют, его не переманивают и что там еще за параноидальную фантазию вы состряпали, — мой голос креп с каждым словом.
— У нас есть шпионы в Сандралисе, Тэйс. Ты не видела того, что видели мы, — Зул прервал мою тираду. Он повернулся к нам, и от ярости в его глазах у меня перехватило дыхание. — И ты не видела того, что он натворил.
От его тона по спине пополз холодок.
— О чем ты говоришь?
— Твой брат убил Тенекожего. Вчера. По приказу Олинтара.
— Это еще не значит…
— Он не просто убил его, Тэйс, — голос Зула стал тише и холоднее. — Он его развоплотил.
В животе неприятно екнуло.
— Ты лжешь! — закричала я.
— Хотел бы я, чтобы это было так. Тенекожий был одним из моих. И твой брат превратил его в кровавый туман на глазах у Олинтара.
Маркс резко втянула воздух. Даже Эйликс помрачнел.
— Если ты говоришь правду, значит, на то была веская причина, — выплюнула я. — Или у него не было выбора.
— Тэйс… — пробормотала Маркс, снова приседая рядом со мной.
— Мой брат играет роль. Собирает сведения, — прошипела я. — Он пользуется ситуацией и узнает все, что может, об Олинтаре и Шаворе. И о Сандралисе. Все, что вы якобы видели — лишь маска. Все, что он сделал, необходимо для правдоподобия.
— И откуда тебе это знать, Тэйс? — спросил Зул.
— Потому что, в отличие от тебя, — огрызнулась я, — мой брат мне не лжет.
Тишина.
— Зачем ему играть эту роль? — осторожно спросил Эйликс.
Я сделала прерывистый вдох, взвешивая варианты. Этот секрет был погребен так долго, его не знала даже Маркс. Но если это поможет спасти Тэтчера…
— Если я расскажу, мне кое-что понадобится взамен, — мой голос теперь звучал твердо, холодно и решительно.
— Ты едва ли в том положении, чтобы торговаться, — заметил Эйликс.
— Я именно в том положении, — я бесстрашно встретила его взгляд. — Потому что то, что я знаю, может полностью изменить ваш заговор.
Зул подошел ближе, тени завихрились у его ног.
— Чего ты хочешь?
— Гарантий. Тэтчер будет жить. Несмотря ни на что.
— Я не могу этого обещать, — немедленно ответил Зул.
— Тогда мне нечего сказать.
— Тэйс, будь благоразумной…
— Благоразумной? — я сухо и холодно рассмеялась. — Разве хоть что-то из этого благоразумно, Зул?
Его лицо побелело, и я не могла разобрать, от гнева или от боли.
— Послушай, Тэйс. Если тебе что-то известно, — вмешался Эйликс, — что-то, что может изменить ситуацию или помочь нам договориться о жизни твоего брата, сейчас самое время это озвучить.
— Договориться с кем?
Они молчали.
— Мы раскроем свои карты, если ты раскроешь свои, — предложил Эйликс.
Я посмотрела на него, затем на Зула, потом на Маркс. Единственную союзницу, оставшуюся у меня в этой комнате.
Тайна принадлежала лишь нам с Тэтчером, зарытая глубоко с того самого момента, как мы дали клятву. Произнести ее вслух сейчас казалось предательством, но не будет ли молчание еще большим предательством, если оно приведет к смерти брата? Мысли неслись вскачь. Они и так планировали его убить. Что мне терять? И что я могу выиграть, если они поймут, что Тэтчер им не враг? Что он ненавидит того же монстра, которого боятся они?
Возможно, это единственное, что может его спасти.
Я приняла решение и глубоко вздохнула.
— Когда нас привезли сюда… после Подтверждения, после того как проявились способности Тэтчера, мы поклялись друг другу.
Глаза Зула сузились до щелочек.
— Поклялись в чем?
Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого я сосредоточилась на Эйликсе, на растущем замешательстве в его золотых глазах.
— Убить Олинтара.
Вот и все. Наш секрет. Обнажен перед миром.
Зул хрустнул костяшками пальцев.
— Значит, ты и впрямь ищешь смерти, — прорычал он. Его поза оставалась спокойной, но в глазах бушевала ярость.
Я проигнорировала его.
— Я не понимаю, — наконец сказал Эйликс. — С чего бы вам…
— Из-за того, что он с нами сделал, — слова выходили дикими, кровавыми.
В глазах Маркс мелькнуло понимание.
— Дерьмо, Тэйс.
Но Эйликс все еще выглядел потерянным, переводя взгляд с Зула на меня.
— Может ли кто-нибудь объяснить то, что, кажется, знают все, кроме меня?
Я вскинула глаза на Зула, вложив в этот взгляд все свое презрение.
— Удивлена, что ты держал это в секрете. Или это не всплывало во время всех ваших интриг?
— Тэйс, — предупредил Зул, но я была уже выше всяких предупреждений.
— Олинтар изнасиловал нашу мать. Он наш отец.
Эйликс замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.
— Ты знал об этом?
Молчание Зула было исчерпывающим ответом.
— Твой отец знает?
Снова тишина.
— Полагаю, это значит «нет». — Эйликс обеими руками взъерошил волосы. — Нам нужно рассказать остальным…
— Остальным? — вклинилась Маркс.
Эйликс и Зул обменялись взглядами.
— Маркс, — медленно начал Эйликс, — то, что я собираюсь тебе сказать… если ты раскроешь это хоть кому-то, мы все покойники. Ты понимаешь? Мы не окажемся в тюрьме. Не будем наказаны. Мы будем мертвы.
Маркс побледнела, но кивнула.
Эйликс глубоко вздохнул.
— В Волдарисе есть те, кто устал от тирании Олинтара. Устал настолько, чтобы начать действовать. Те, кто жаждет перемен.
Мое сердце остановилось.
— Кто?
— Мортус. И его поддерживают Воринар и Сирена. Включая их последователей.
Повелитель Смерти. Повелитель Судьбы. Богиня Снов. Слова Лирали тогда всплыли в памяти. То, что она сказала на Подтверждении.
Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.
— И Давина, скоро, — пробормотал Эйликс, оглядываясь на Зула.
Конечно. Нивора. Брак. Это нужно для закрепления союза.
— Вы затеваете переворот, — слова сорвались с моих губ и показались нереальными даже мне самой.
Предательская мысль проскользнула в сознании, нежелательная и болезненная. Неужели мы с Зулом все это время шли к одной и той же цели?
Осознание осело в желудке едкой кислотой. Мы оба
