подготавливали к балу. Я была приятно удивлена, когда встретила Милославу в новом амплуа, и не смогла не признать, что ей идет этот образ. Нежные голубые глаза стали дьявольски красными, а тело утонченным, гибким и очень быстрым. Она не просто шла, а двигалась подобно молнии. И ее физическая сила превосходила по мощности даже многих монстров…
Но не только внешне она изменилась. Из нее исходила очень темная энергия, и она очень завороженно действовала на меня. Только сейчас я заметила, что Милослава очень красивая. Раньше казалась слабачкой и слабой замарашкой. Но сейчас… в ней пылал мощный потенциал. Круче Лилиат и Триллани вместе взятых.
И служанки пытались подчеркнуть наши новые стороны личности одеждой. Пока нам делали прически, мы с Милославой начали разговаривать. Я с нетерпением ожидала бала, и это ожидание сводило с ума. Хотелось отвлечься на разговоры.
— И как тебе вампирская сила, Мила?
— Супер, Беат. — усмехнулась она и обнажила свои длинные клыки. — Кстати, это не мое единственное перевоплощение. Я еще могу отрасти себе крылья. И когти. — она щелкнула ногтями, и они резко вытянулись, как у Галактиона. Служанка, расчесывая ей волосы, в испуге подскочила, и Милослава звонко рассмеялась.
Я вспомнила обличье Арктура, когда он проделывал со мной первый ритуал. Он тогда тоже выглядел жутко по-вампирски, но я в то время мысленно сравнила его с демоном. Интересно, у Милославы теперь точно такое же второе обличье?
— Ирлант считает, что я его лучшее творение. Поэтому Барбара меня ненавидит.
— Знакомо. — улыбнулась я, вспомнив, как ко мне относились Элизабет и Лилиат.
— Но мне плевать на нее, ведь я знаю, что я Ирланту нравлюсь, и он не даст меня в обиду. — довольно произнесла Милослава.
Это тоже мне кое-что напомнило… Арктур тоже в тот день, когда эти две ревнивые мерзавки напали на меня, заступился… Но и Гардос тогда тоже защитил меня.
При мыслях об Арктуре мое сердце нежно запылало. А когда я подумала о Гардосе, его тепло внутри еще сильнее усилилось. Я пыталась оттолкнуть это чувство, но влечение к нему продолжало грубо впиваться в душу.
— Ты была в кого-нибудь влюблена? — спросила я, надеясь отвлечься.
Мила покраснела и улыбнулась:
— Я сейчас влюблена.
— В кого? — тут же спросила я. Хоть бы не Арктур!
— Нефрит.
Не ожидала это услышать. Не выдержала и поперхнулась. А девушка продолжила, и ее глаза, грубо смотря на меня, опасно замерцали.
— И я тебя жутко возненавидела, когда увидела ваш поцелуй, тогда, на пирсе.
А я уже забыла об этом…
— Не переживай, я уже не с ним, — я с облегчением вздохнула, — думала, ты в другого влюблена.
— В кого? — Мила нахмурилась, — в кота Галактиона?
— Ну он не совсем кот, — пожала я плечами, — в Роберта, к примеру.
— Роберт хороший парень, но он не в моем вкусе, — покачала головой Мила.
Светлые волосы Милославы уже собраны шпильками в шишку. Мои волосы служанка уже закрутила в кудри. Когда-то кудряшки были настоящими, и приходилось на важные мероприятия их выпрямлять. А сейчас все наоборот.
Пока служанки подготавливали платья, я аккуратно спросила у Милы:
— А тебя не пугает любовь к Нефриту?
Мила удивилась моему вопросу:
— Чем любовь может пугать? Это прекрасное чувство. Оно тебя вдохновляет, окрыляет, и ты чувствуешь, как растут крылья, которые готовы унести тебя к небу… К нему…
— Смотря какая любовь, — тяжело вздохнула я, вспоминая свои чувства к Арктуру. И непонятную запретную страсть к Гардосу.
— А Ирлант? — резко спросила я, думая, может Милослава чувствует к своему убийце и возродителю нечто похожее, что я. Это бы нас объединило…
— Что Ирлант? — не поняла девушка, и нежная улыбка исчезла из ее лица.
— Что ты к нему чувствуешь? В тебе же течет его душа… ой… кровь. Она же тебе дала новую жизнь.
Мила хмуро сдвинула брови.
— Ничего. Мне плевать на него. Я от него не зависима. Наоборот. Это он сохнет по мне.
Я мрачно поджала губы. Жаль, что у меня все иначе… хотя мои чувства к Арктуру тоже пробудились не сразу. Может Мила тоже вскоре изменит свое мнение насчет Ирланта? Ведь мы так похожи. Нас обеих убил тот, кто любил и потому возродил. Внутри нас течет частичка наших убийц. У меня душа, у нее кровь. Странно, что Милослава не чувствует к Ирланту такого же влечения…
Вскоре нас нарядили, и мы с Милой вышли из наших покоев. Сегодня мы выглядели прекрасно. Я была одета в длинное голубое платье, гармонично смотревшееся с моими желтыми волосами и бледными руками, затянутыми пышными длинными рукавами. Не могла сдержаться и покрутилась, с восторгом рассматривая, как его шлейф, сверкающий золотистой вышивкой и тысячами блесток, похожих на звезды, закружился вокруг моих ног. Корсет изящно подчеркивал изгибы стройной талии. А голову увенчал роскошный золотой венец с длинными шпилями. Прекрасно выгляжу. Интересно, как на меня посмотрят Гардос и Арктур?
Наверное, они в центральном зале, куда мы направлялись.
Милослава вся сияла, я давно не видела ее такой… такой беззаботной, радостной и воодушевленной. Такой счастливой. И это пышное красное платье с черным кружевом на груди, обрамляющим декольте и плечах на рукавах-фонариках подчеркивало ее новую темную натуру.
— Как думаешь, мы будем танцевать? — спросила ее я и широко улыбнулась, когда стоило мне представить, как крепкая мужская рука ляжет на мою талию, а вторая мягко сплетет пальцы. Вот только чья это рука: Арктура или Гардоса?
— Мне бы хотелось потанцевать с Нефритом, — мечтательно улыбнулась Милослава, и мой взгляд вновь застыл на ее выпирающих клыках. — Но я знаю, что его не будет. — улыбка с ее лица пропала. — А ты?
— Я бы тоже хотела, но не знаю с кем…
— Почему?
Этот вопрос повис в воздухе и там же остался — мы переступили порог и оказались в величественном зале. Приятный багровый полумрак нежным полотном навис в этом огромном помещении, освещающимся великолепными громадными люстрами. Много людей танцевали под величественную окрестную музыку, которую исполняли на сцене. В панорамных окнах, обрамленных золотой рамой, отчетливо отражался космос с парящими красочными туманностями. Все выглядело, как во сне, как в прекрасном красочном сне…
Но это не сон, и я была этому рада.
Весь правительственный зал Федерации Вселенной сверкал в торжественных желтых и красных цветах. Повсюду были люди, и каждый с восторгом озирался по золотистым высотным коридорам, по сияющим люстрам, длинным памятникам, по завораживающему космосу.
Внизу, на тронах, я заметила их, облаченных в парадные фраки: Арктур в темно-синем костюме, Гардос в алом, насыщенно красном. Они вдвоем что-то обсуждали,
