Половина моей души исчезла, и никакая божественная мощь не могла заполнить эту брешь. Но, боги, как же я этого хотела. Я хотела чувствовать ярость, которая должна была сжигать меня заживо. Хотела переживать из-за брака Зула с той яростной собственнической страстью, которая раньше толкнула бы меня на насилие. Я хотела, чтобы мне было больно так, как должно быть больно, когда все, что ты любишь, вырывают с корнем.
Вместо этого я была просто… этим.
Я направилась к утесам. Туда, где я впервые потеряла контроль и обрушила звезды ради Марела. Где все начало распутываться.
Тропа была именно такой, какой я ее помнила: вытертая до гладкости поколениями рыбацких сапог, коварная в наступающих сумерках, если не знаешь, куда ступать. Но ноги сами находили дорогу. Кое-что тело помнит. Всегда будет помнить.
Прямо передо мной простирался огромный и безразличный океан. Волны разбивались о скалы, которые стояли здесь еще до того, как боги сделали первый вдох, и будут стоять долго после того, как мы обратимся в прах. В этом постоянстве было что-то честное. В знании того, что некоторые вещи просто… длятся.
— Я знал, что найду тебя здесь, — этот бархатный голос прошелся по моей коже.
— Разве ты не должен быть на своей свадьбе?
— Церемония закончилась час назад.
Гравий хрустел под его шагами. Он шел осторожно, словно по тонкому стеклу.
— И ты здесь.
Последовала долгая пауза. Когда он заговорил снова, голос был хриплым.
— Я не мог там оставаться. Не мог притворяться, когда чувствовал… — он оборвал себя.
— Тебе пора возвращаться. Твоя жена будет гадать, куда ты делся.
— Пусть гадает, — в его голосе проскользнула горечь, но под ней было что-то еще. Что-то похожее на скорбь. — Она получила то, что хотела. Они все получили.
Мы стояли в тишине, глядя, как волны раскрашивают скалы пеной. Пространство между нами гудело от невысказанных слов и непреодолимых дистанций.
— Я сожалею, — сказал он наконец, и слова прозвучали надломленно. — Обо всем. О браке. О том, что не смог… — его голос сорвался. — Боги, Тэйс, мне так жаль.
— Не надо, — ответ получился плоским. — Ты сделал то, что должен был. Мы все сделали.
— Тэйс…
— Я не могу быть той, кто тебе нужен, — я не сводила глаз с горизонта. — Не могу быть нужной кому-либо. Больше нет.
— Это неправда.
— Правда, — я повернулась к нему, позволяя увидеть ту пустую оболочку, которой я стала.
Его глаза искали мои, и я видела, как в них что-то рушится. Рука потянулась к моему лицу, но тут же упала. Будто он боялся коснуться меня.
— Ты все еще там, внутри. Погасшая, возможно. Охваченная горем. Но ты не исчезла.
— Половина меня исчезла, — мой голос подхватил бриз. — Та часть, которая знала, как чувствовать. Как надеяться. Она с ним, где бы он ни был.
Мне хотелось потянуться к нему и почувствовать, как учащается сердцебиение. Хотелось поцеловать его и ощутить вкус его губ. Хотелось в ярости наброситься на него за то, что он женился на ней, кричать, пока горло не закровоточит, чувствовать предательство, как нож между ребер. Но сама мысль об этом была ужасающей. О том, что все это поглотит меня разом. Я не могла. И этот призрак желания был лишь очередным напоминанием о том, что я потеряла.
Он медленно потянулся ко мне, осторожно, как к раненому зверю. Когда я не шелохнулась, он обнял меня, прижимая к своей груди. Я позволила. Не обняла в ответ, но и не отстранилась. Просто стояла, пока он зарывался лицом в мои волосы.
— Я найду способ все исправить, — прошептал он тихо и яростно.
— Это невозможно исправить.
Его руки сжались крепче, и я почувствовала, как его дыхание стало нарочито контролируемым. Слишком контролируемым. Словно он сдерживал целый океан.
— Мое сердце всегда будет биться только для тебя, — слова звучали грубо, с оттенком тьмы. — Я твой без остатка. Всегда буду твоим.
Мне хотелось что-то почувствовать в ответ на это признание. Хотелось сказать ему, что он заслуживает большего, чем моя пустота. Хотелось, чтобы мне было не все равно, что он только что, час назад, женился на ком-то другом, а теперь стоит здесь и держит меня так, будто я — весь его мир.
Мне хотелось зарыдать. Разлететься вдребезги. Позволить его словам вскрыть меня, чтобы я могла наконец, наконец-то почувствовать горе, которое лежало камнями в груди. Я знала, что оно там, чувствовала его тяжесть, его форму, то, как оно давило на ребра при каждом вдохе. Потеря Зула. Потеря Тэтчера. Потеря любого будущего, где мы все выжили и остались прежними. Все это было там, погребенное под этим ужасным оцепенением.
— Я знаю, — сказала я, прижимаясь к его груди.
Он полностью замер, каждая мышца в его теле напряглась.
— Тэйс, пожалуйста… Накричи на меня. Ударь. Возненавидь. Что угодно, только не это.
— Я не могу.
Мы стояли так, пока солнце истекало кровью над океаном. Два сломленных существа, поддерживающих друг друга. Он просто держал меня под грохот прибоя.
Когда он снова заговорил, его голос стал холодным.
— Ты сказала, что ничего не чувствуешь. Но я чувствую все, Тэйс. Каждую крупицу боли, которую ты носишь в себе. Это… — он резко замолчал, играя желваками.
Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его глаза стали самой тьмой.
— О чем ты?
Его рука поднялась к моему лицу, пальцы едва коснулись щеки. Прикосновение было таким нежным, что стало больно.
— Ни о чем. Я просто… я знаю тебя, Тэйс Морварен.
Я посмотрела на темнеющий океан. Тэтчер был там, не в этом мире, возможно, ни в одном из ныне существующих. Но он жил. Я знала это с той же уверенностью, с какой знала собственное имя.
— Он падает, — прошептала я. — С каждым днем все дальше. Словно сама гравитация утягивает его прочь от меня.
— Он все еще там, Тэйс. И он силен. В его жилах течет первородная кровь, — сказал Зул. — Где бы он ни был, любой, кто встанет у него на пути, поплатится.
Я сжала его пальцы, это была вся нежность, на которую я была способна. Мы стояли вместе, пока тьма захватывала небо. Где-то там, за горизонтом, за пределами реальности, был Тэтчер.
Я буду ждать тебя.
Одна из последних фраз, что он мне сказал. Я отстранилась.
— Останься со мной, — внезапно сказал Зул. — Не уходи пока. Мы можем пробыть здесь столько, сколько захочешь.
— Это только все усложняет, — напомнила я ему. — Я не могу дать тебе то, что тебе нужно.
— Мне ничего от тебя не нужно, — его голос был яростным. — Мне просто нужно, чтобы ты жила. Чтобы ты была здесь. Чтобы позволила мне помогать нести твою ношу, пока ты снова не сможешь нести ее сама.
— А если никогда?
— Тогда я буду нести ее вечно, — он сказал это как простой факт. Как то, что солнце встает по утрам. — В этом и есть суть любви.
Любовь. Какая проклятая, порочная штука.
Проблеск Надежды

Мой шпиль возвышался над ландшафтом, словно перст, указующий в небеса, — обособленный и внушительный на фоне сияния окраин Сандралиса. Я выбрала это место специально из-за его удаленности от столицы и других Айсимаров.
Когда я подошла к мраморным ступеням, то заметила у входа фигуру. Я не ускорила шаг. Но и не замедлилась. Просто продолжала размеренно идти, пока фигура не обернулась.
Херон.
Его молочно-белые глаза с пугающей точностью нашли меня, и мягкая улыбка коснулась обветренного лица. Он выглядел иначе, чем при нашей последней встрече.
— Тэйс, — поприветствовал он, наклонив голову. — Рад снова тебя видеть.
— Херон, — я ответила тем же ровным тоном, который теперь использовала для всего на свете. — Вы далеко от пустыни.
— И то верно, — он отступил в сторону, пропуская меня к двери. — Хотя в наши дни расстояние значит меньше, чем раньше.
— Как вы меня нашли?
— Нити судьбы ведут повсюду, если знать, как по ним следовать, — он снова коротко улыбнулся.
