class="p1">Отстраняюсь от ректора.
— Если ты ни в чем не виновата, то тебе не о чем переживать, Николь. — ректор пытается притянуть меня снова, но я шарахаюсь от него, как от огня.
— Не трогайте меня.
— Я не собираюсь обижать тебя. Близость с хемо может навредить тебе, если после этого не будет контакта с сапи. И наоборот. Мы — яд и противоядие. Поэтому я лежу сейчас рядом с тобой.
— Да лучше уж пусть я сразу умру. Сейчас. — усмехаюсь, представляя, что будет со мной в лаборатории, если им покажется, что я задумала что-то против Системы.
— Николь…
— Уходите. Оставьте меня одну, прошу вас. — шепчу из последних сил и маршал все же встает с кровати и уходит, плотно прикрыв за собой дверь.
Прячу голову под подушку и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не зарыдать в голос.
Жизнь в приюте, без родителей и так была не сахар, а теперь еще это. Я учебу в Академии восприняла, как шанс сделать свою жизнь лучше, и думала, что это начало чего-то удивительного, а оказалось, что это начало конца.
Глотаю соленые слезы и трясусь от беззвучных рыданий. Тело снова сковывает холодом. Пытаюсь укутаться сильнее, но это не особо помогает. Зубы стучат так, что кажется, слышно даже за пределами комнаты.
Видимо, начинается лихорадка, потому что я впадаю в какое-то странное состояние полудремы. В бреду слышу шаги и голос, но уже не узнаю, кому он принадлежит. Чувствую прикосновение к телу, которое все болит и ломит, пытаюсь увернуться и сопротивляюсь, но внезапно наваливает слабость и я проваливаюсь в темноту.
Первое, что чувствую, когда прихожу в себя, — обжигающе-горячее дыхание в моих волосах. Медленно открываю веки и приподнимаю голову. Жмурюсь, в надежде, что это сон, но видение никуда не исчезает.
Я лежу в объятиях маршала Рэдфилда и мы оба обнажены. Кажется, на нем только ватчпад на руке и уголок одеяла на бедрах. И он прилично оттопыривается в данный момент.
Ах, ну да! Подумаешь, без белья! Главное, что пси-защита активна!
Недовольно поджимаю губы, но не могу становиться и продолжаю разглядывать маршала.
Его темные волосы, обычно собранные в хвост, сейчас распущены и спадают на плечи, делая образ этого красивого мужчины более диким и первобытным. И мое тело откликается на его вид трепетом и волнением.
Будто почувствовав мой взгляд, ректор распахивает глаза и я пытаюсь сделать вид, что сплю, но понимаю, что уже поздно и он меня засек, поэтому просто заливаюсь своим коронным румянцем ярко-алого цвета.
Что между нами было?
— Рек-ктор, м-можно я п-пойду?.. — начинаю запинаться на каждом слове.
— Чуть позже, Дрэйд, — сонно усмехается он, притягивая меня ближе. — Процесс восстановления еще не закончен.
Вспоминаю его слова про яд и противоядие.
— А долго еще? — сглатываю.
Маршал внезапно привстает на локте и нависает надо мной сверху. Оказываюсь с ним лицом к лицу и чувствую на губах его холодящее кожу дыхание.
— Я могу его ускорить, Николь.
Не успеваю даже пикнуть, как губы ректора накрывают мои и выбивают из легких короткий стон. В этот раз он не просто целует меня. Он подхватывает меня за спину и вжимает в свою горячую мощную грудь.
Непроизвольно отвечаю на поцелуй. Мое тело не может сопротивляться его ласкам. Само подается навстречу, прижимается ближе, трется напряженными сосками. Я чувствую себя пьяной, хотя никогда не пробовала алкоголь.
Маршал немного отстраняется и усмехается. На его обычно непроницаемом лице расцветает улыбка. Хищная, возбужденная, пугающая. Кажется, он набросится на меня сейчас как дикий зверь.
Но, вместо этого, он тянется к своему ватчпаду и… снимает его.
По телу ректора тут же пробегает волна невидимого сияния. А на моем моментально встают дыбом все волоски, будто кто-то пустил по нему легкий электрический разряд.
Испуганно отшатываюсь.
Глава 22
(Не) зачет
Вижу, как на глазах тело ректора преображается. Волосы серебрятся, словно их коснулся лунный свет.
Светлеют ресницы, щетина на лице, даже тонкие волоски на его руках, которыми он притягивает меня к себе снова, обжигая кожу своим прикосновением. Его пальцы, твердые и сильные, впиваются в мои бока, и я чувствую, как от их прикосновения по спине бегут мурашки.
Это не хемо, который приходил ко мне ночью. Но уже и не маршал Рэдфилд. Что-то новое. Комбо.
Ректор зарывается пальцами в мои волосы, и я чувствую, как его дыхание становится прерывистым, горячим. Он прижимает мою голову к своему лицу, судорожно втягивая носом воздух, словно пытаясь запомнить мой запах, заполнить им себя.
— Ты пахнешь как хемея, — выдыхает он, и его голос звучит возбужденно и низко, как хищное рычание.
— А Брут говорил, что я пахну как иверианка, — шепчу едва слышно, но по ухмылке ректора понимаю, что он прекрасно разобрал мои слова.
— Я обязательно разберусь, почему так происходит, — он снова вдыхает аромат моих волос, и его губы касаются моей кожи, оставляя за собой след из мурашек. С довольным рычанием он запрокидывает голову, прижимая меня ещё крепче. Я чувствую, как его тело напряжено и что он возбуждён, и это заставляет моё сердце биться еще чаще.
— Маршал, — зову его испуганно, потому что мне в живот упирается что-то горячее, твёрдое, пульсирующее.
— Наедине зови меня Джейкоб, — он склоняется к моему лицу, и начинается новая пытка. Поцелуями.
Его губы прижимаются к моим с такой силой, что я теряю возможность дышать. Не могу удержаться и отвечаю на поцелуи, рваными, страстными, не очень умелыми прикосновениями. Мои пальцы впиваются в его плечи, оставляя следы, а он, кажется, лишь еще сильнее возбуждается от этого.
— Вы же не доверяете мне, — обиженно отстраняюсь, когда выдаётся момент.
Понимаю, что снова теряю контроль над телом. Нужно что-то делать.
Переворачиваюсь на живот, чтобы отползти подальше, но не успеваю сделать и шага, как моё тело сверху накрывает мощное тело ректора. Его грудь касается моей спины, и между нами пробегают электрические разряды, заставляя меня вздрогнуть. Моё тело само прогибается в пояснице, подставляясь жадным губам, которые начинают покрывать мои лопатки и позвоночник влажными, горячими прикосновениями.
— Моей целью не является обидеть тебя, Николь, — шепчет маршал, возвращаясь губами к моему уху. Его дыхание обжигает, а голос звучит так низко, что я чувствую его вибрации всем телом. — Я в первых рядах буду защищать тебя, если это потребуется.
— Вы могли бы вообще не везти меня никуда, и тогда не было бы никакой проверки, и не нужно было бы меня защищать, — возмущаюсь, но тут же стону от внезапного проникновения
