долгая неделя размышлений, которые меня морально истощили.
– И вам добрый день, – улыбнулась Бетти, вооружаясь блокнотом и ручкой.
– Лидия считает, что я зациклилась на Оливере, но это не так! – продолжила я, плюхнувшись на диван. – Сказала, что в последнее время только о нем и говорю. Что я пропустила концерт, потому что не хотела расставаться с Оливером, но это не так! У меня весь день болела голова, и я не могла встать с кровати.
– Саманта, как вы думаете, выводы вашей подруги основываются только на одном этом случае?
Я задумалась. Кроме того злополучного концерта, друзей я больше не динамила. Из дома не выходила – правда. Ну так и на улице погода была отвратительная почти весь март. Я каталась на такси до лаборатории и обратно.
– Да, концерт – единственная встреча, которую я пропустила, – уверенно заявила я.
– Может быть, Лидия заметила какие-то иные перемены в вашем поведении?
Я принялась задумчиво кусать губы.
Изменения… Изменения…
Я бросила бокс. Но Оливер тут ни при чем – я повредила руку и ждала, когда она заживет. К тому же случилось это еще до встречи с Мерфи.
Что еще? Ну я перестала зависать в кафе около больницы. Но и тут мой бойфренд ни при чем – у моих любимых сотрудников изменились графики и мы перестали пересекаться.
А больше и ничего не менялось. Моя жизнь довольно простая – в ней менять-то нечего.
Все эти мысли я и озвучила Бетти.
– А если бы ваши знакомые вновь работали в подходящее время, это повлияло бы на ваши визиты в кафе?
– Возможно, – пожала я плечами. – Я буду скучать по рисункам из корицы от Бетти, но ничего не поделаешь.
– А вы не хотели бы заглянуть в кафе и проверить – вдруг все вернулось на свои места?
Я вновь пожала плечами.
– Саманта, подскажите, а ваша рука уже зажила? – заботливо поинтересовалась терапевт, делая пометки в блокноте.
– Да, еще в феврале.
– А на тренировки вы… – Бетти посмотрела на меня пристально, позволяя самой закончить предложение.
– Так и не вернулась, – договорила я и принялась кусать ноготь на большом пальце. А почему я, собственно, не вернулась?
– Саманта, у меня к вам вопрос, – снова заговорила терапевт, отвлекая меня от размышлений. – Ваша реакция на слова подруги о «зацикливании» довольно яркая и агрессивная. Почему? Какие струны это задевает в вашей душе?
Первым порывом было сказать «не знаю». Но мы ведь помним, что такие слова нельзя произносить в этом кабинете? Пришлось ковыряться в себе. Мне ужасно тяжело это дается! Чувства такие сложные и спутанные. За время терапии я уже много раз спотыкалась о то, что не в состоянии разграничить пару схожих эмоций.
– Наверное, эти слова задевают, потому что в моей голове звучат как «ты неполноценная и ничего из себя не представляешь».
Бетти кивнула, что-то записала и бросила на меня взгляд, ожидая продолжения.
– Но, с другой стороны, разве это не нормально?
– Что конкретно?
– Мы только начали встречаться с Оливером. Нет ничего удивительного, что мы хотим проводить все свободное время вместе. Мне нравится встречать его с работы. Нравится заботиться о нем и доме. Я начала готовить! Вы ведь сами отмечали, что это явный прогресс, – я снова занимаюсь любимым делом.
– Да, вы правы, в самом начале люди склонны уходить в роман с головой. Особенно в юности. Саманта, но в любом деле важен баланс. В блюде – вкусов, в картине – цвета. И в отношениях тоже нужен. Вы только встали на путь восстановления собственного «я». И для вас очень важно не потерять это «я». Не позволить ярким чувствам захватить вас полностью. Вы понимаете, к чему я клоню?
Пусть и не сразу, но я кивнула.
Какая-то часть меня брыкалась и кричала, что все это ерунда! Я не зациклилась и не растворилась в отношениях. Мне очень нравится Оливер, и я хочу делать для него все то, чему нас учили сериалы из пятидесятых. Может, я так проявляю свою любовь? Разве это плохо?
Но другая часть, та, которой все еще было чуть больше тридцати, говорила, что отношения с Оливером просто удобный способ снова ничего не решать самой. Делать то, что говорит важный и значимый человек. И вся моя агрессия просто потому, что очень не хотелось это признавать. Мне нужно было время, чтобы наконец это осознать.
2 апреля. Пятница
Ну что ж, вот и случилось то, от чего меня хотел уберечь Оливер: вечер пятницы и одиночество.
Всю эту неделю Оливер опаздывал, причем с каждым днем задерживался все сильнее и сильнее. Половина его команды заболела, на носу был какой-то сложный релиз, и оставшимся приходилось нелегко.
В понедельник и вторник Оливер задерживался недолго да к тому же оповещал меня сообщением. Я успевала перестроиться, начинала готовить позже и в целом не сильно грустила. В среду и четверг он опаздывал, сам сообщений не прислал, извинился и обозначил новое время прихода только после моего сообщения. В пятницу он написал, что будет вовремя, но в итоге отсутствовал уже на два часа дольше обычного.
Стейки остыли. Крутоны в салате размякли и превратили «Цезарь» в неаппетитное месиво. И только запеченный картофель все еще претендовал на звание вкусного.
Я сидела на диване в гостиной, нервно грызла ногти и каждые пять минут проверяла телефон. Увы, сообщения так и остались непрочитанными, а звонить в пятый раз мне казалось уже неприлично.
Я чувствовала себя брошенной. Мне было тревожно.
Как в калейдоскопе, мысли в голове перекатывались, переливались и превращались одна в другую. И все как одна были очень и очень темными.
Он попал под машину? Упал на рельсы? Таксист-суицидник врезался в столб?
Нет, тогда бы мне позвонили из больницы – я у него в контактах на случай ЧП.
А что тогда? Тогда… Тогда у него есть другая женщина. Он познакомился с ней на работе, она живет ближе к офису, и он тайно переезжает к ней, чтобы меньше тратить времени на дорогу.
Или еще хуже! Я настолько надоела ему своим вниманием и загонами, что он готов до ночи сидеть в офисе, только чтобы меня не видеть.
Где-то на задворках сознания здравый смысл говорил мне, что все эти мысли – полнейшая ерунда. Оливер жив, здоров, верен и все еще рад, что мы живем вместе. Просто на работе случилась какая-то беда.
Да только я до сих пор плохо понимала, что именно входит в его обязанности и почему это «что-то» заставляет его сидеть
