снова потянулась к Тэтчеру.
И на этот раз он отозвался.
Всхлип облегчения едва не сорвался с губ. Он был жив. Жив. И впервые с тех пор, как я очнулась в той камере, я чувствовала его ясно — его ужас, его ярость, его отчаянную тревогу за меня.
Я здесь, попыталась я послать через связь. Я жива. Держись.
— Мой брат не одарен, — сказала я Лирали, когда мы шли по коридорам.
— Я понимаю твое беспокойство, — ответила она, теперь, когда мы оказались подальше от камер, ее голос стал мягче. — Но ситуация… сложная.
— В чем тут сложность? У него нет никаких сил. Если от него ожидают участия в каком-то состязании, он умрет.
— Надзиратели Подтверждения не славятся милосердием, — тихо сказала одна из других Снотворцев.
— Но, — добавила Лирали, подняв руку, — они также известны своей… театральностью. Им нравится драма, неожиданные повороты, проявления силы и красоты, которые приковывают внимание.
— И что это значит?
— Это значит, что лучший способ спасти твоего брата — самой выжить в Подтверждении. Завоевать их благосклонность. Их интерес. Заставить их захотеть оставить тебя при себе.
— К тому моменту будет уже слишком поздно, — отчаянно сказала я.
— Лучшее, что я, возможно, смогу сделать, — это попросить, чтобы ты выступила раньше остальных. Дать тебе шанс показать себя до того, как… — она не закончила фразу.
До того, как они назовут имя Тэтчера.
От одной мысли о том, что придется просить милости у этих чудовищ, кожа покрылась мурашками.
— Думаете, они согласятся?
— Возможно, — осторожно сказала Лирали. — Легенды непредсказуемы. Кому-то идея пощадить беспомощного близнеца покажется романтичной. Кто-то сочтет это забавным. А кто-то откажет просто из прихоти.
— Значит, все решит случай.
— В конечном счете, почти все решает случай, — она посмотрела на меня, и уголки ее губ тронула мягкая улыбка. — Но у тебя есть преимущество. Твоя история драматически притягательна. А когда мы закончим с тобой… — она сделала паузу, наклонив голову и по-настоящему меня разглядывая, — тебя будет невозможно не заметить.
План был так себе. Но он был лучше, чем гнить в той камере.
— А если это не сработает? — тихо спросила я. — Если они откажут?
Лирали долго молчала.
— Тогда, по крайней мере, ты будешь знать, что попыталась.
Она говорила без уверенности и я тоже ее не чувствовала. Но это было все, что у меня оставалось. И хотя каждый инстинкт кричал, требуя сорваться с места, бежать в другую сторону и искать Тэтчера самой, я понимала, что это бессмысленно. В каждом проходе и коридоре стояли стражи с металлической кожей, подмечая все странными глазами.
Комната, в которую меня привели, была настолько роскошной, что защипало глаза. Повсюду пестрели золото, шелк и кристаллы, мебель выглядела так, словно ее вырезали из цельных, гигантских самоцветов.
При других обстоятельствах это могло бы впечатлить.
— Садись, — приказала одна из Снотворцев, указывая на нечто, подозрительно напоминавшее трон.
Я села, и они принялись за работу.
Они не просто очистили меня. Они меня преобразили. Мои спутанные, тусклые волосы вымыли веществами с запахом цитрусовых и расчесывали до тех пор, пока они не заструились волнами по спине. Кожу покрыли мерцающими пигментами, от которых она начала светиться, а глаза подвели сурьмой.
Платье, что они принесли, само по себе было необыкновенным. Насыщенная черная ткань, напоминавшая бархат, но богаче, светлее, словно впитывающая свет и возвращающая его обратно. По ней были рассыпаны тысячи крошечных, мерцавших при каждом движении кристаллов. Крой не имел ничего общего с тем, что я когда-либо видела в деревне даже у богатых путешественников, проводивших лето на побережье. Корсаж плотно облегал тело, а рукава и юбка струились, как вода.
Я сидела, оцепенев, позволяя им делать свое дело. Мои мысли были сосредоточены лишь на одном. На том, что я скажу, когда мне дадут шанс умолять о жизни Тэтчера. На том, как я продемонстрирую свою силу так, чтобы привлечь внимание богов и заслужить их благосклонность. На том, как я спасу его, чего бы мне это ни стоило.
Пусть наряжают меня, как куклу, если это поможет. Пусть раскрашивают, припудривают, делают красивой ради своего развлечения. Потому что когда я встану перед Айсимарами, я стану тем зрелищем, которого они так хотят. Я буду сильной. Я буду всем, чего они желают, и даже больше.
И я заставлю их пощадить моего брата.
Призыв

— Вот, — сказала Лирали, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Идеально.
Я уставилась на свое отражение, едва узнавая женщину, смотревшую на меня из зеркала. Я выглядела сильной. Опасной. Красивой той красотой, которая требует внимания, а не просит его.
Именно такой мне и нужно было быть.
Но даже когда я пыталась сосредоточиться на этой единственной цели, в сознание прокрадывались другие мысли. Сулин никогда не увидит меня такой. Эта мысль грозила расколоть грудь надвое, и я силой затолкала ее обратно.
Соберись, приказала я себе. Это ради Тэтчера.
По коридору раздались шаги, и в комнату скользнула еще одна из Снотворцев. Она выглядела моложе Лирали, с волосами, переливающимися от серебра к насыщенному фиолетовому.
— Новали, — сказала Лирали, поворачиваясь к ней. — Ты передала им, что наша кандидатка хотела бы выступить раньше?
— Да, запрос передан, — выдохнула Новали.
— И вердикт?
— Его… рассмотрят.
— Рассмотрят, — повторила я ровным голосом, изо всех сил сдерживая злость. — И что, блядь, это вообще значит?
— Это значит, что они подумают, — мягко ответила Лирали. — А это лучше, чем прямой отказ. Первые этапы обычно отводят тем, кто вызвался добровольно. Многие готовились к этому всю жизнь. А ты… — она на мгновение замолчала и тепло улыбнулась. — Ну, тебя привели сюда против воли. Они могут быть не в восторге от идеи пойти тебе навстречу.
Мне хотелось закричать. Хотелось сорвать с себя это нелепое платье и выбежать отсюда на поиски Тэтчера. Но я заставила себя сделать вдох и вспомнить, что это мой единственный шанс. Единственный способ помочь ему.
Будь умнее, сказала я себе. Используй злость. Не позволяй ей использовать тебя.
Я попыталась разжечь в себе соревновательный огонь, который годами подавляла, предпочитая не высовываться, держать голову опущенной, оставаться незаметной. Было странно позволить ему наконец вырваться наружу и принять ту часть себя, которая всегда жаждала доказать, что я больше, чем от меня ожидают.
Я побеждала каждого мальчишку в деревне в армрестлинге, ходила под парусом лучше рыбаков вдвое старше меня, перепивала взрослых мужчин. Но мне всегда приходилось быть осторожной и выставлять это везением или случайностью. Я не могла позволить кому-то увидеть, как сильно
