я жаждала доказать, что сильнее, быстрее, умнее, чем они думали.
Теперь, наконец, я могла использовать все это.
Это должно было быть освобождением.
Но внутри ощущалась пустота. Потому что человек, который пожертвовал всем, чтобы не допустить именно этого, был мертв.
Прекрати, приказала я себе. Хватит о нем думать. Я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что кожа лопнула и выступила кровь. Я не могла снова провалиться в эту воронку горя. Не сейчас. Я отказывалась потерять еще кого-то.
— Чего мне ожидать? — спросила я, и мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Все смертные знали об Испытаниях, но подробности намеренно держались в тайне.
— Когда ты войдешь, — начала Лирали, — ты увидишь только свою группу претендентов и, разумеется, семерых председателей Легенд.
Легенды. Дети первого поколения Айсимаров, рожденные от божеств, а также те, кто Вознесся во время Испытаний.
— И только они? Я думала, это должно быть чем-то вроде представления, — я не смогла скрыть презрение в голосе.
— О, милая, за тобой будут наблюдать глаза из каждого домена, — изящно сказала Лирали. — Просто из роскоши своих дворцов. Ты можешь заметить легкое мерцание в воздухе или что-то вроде волны в самой реальности. Это смотровые порталы.
Я не могла решить, что хуже. Без оглушающего рева толпы все казалось бы более интимным, но осознание того, что бесчисленные существа наблюдают издалека, делало это еще мучительнее. Словно я какой-то экспонат под стеклом.
— Так что же будет, когда я войду туда? — настаивала я.
— Нам не позволяют говорить о конкретных Испытаниях заранее, — ответила Лирали.
Раздражение, должно быть, слишком ясно отразилось у меня на лице, потому что она подняла руку, останавливая меня.
— Я знаю, это сводит с ума, — сказала она. — Но даже у нас есть правила, которым мы обязаны подчиняться. Все, что я могу тебе сказать: Испытание Подтверждения создано, чтобы проверить твою силу — да. Но не только ее. Еще и контроль. И находчивость.
Ее глаза, полные звездного света, встретились с моими.
— Покажи им то, чего они еще никогда не видели.
— А если не смогу? — спросила я.
— Тогда ты пополнишь ряды тех, кто пытался и потерпел неудачу. Но я не думаю, что это твоя судьба.
Хотела бы я разделять ее уверенность. Но сейчас мне нужна была не она. Мне нужна была ярость.
Они убили его, подумала я, выпуская злость на волю. Они убили его на глазах у всех, кого я когда-либо знала, а теперь хотят, чтобы я выступала для них.
И мне придется подыгрывать.
— Что дальше? — спросила я. — Если я выживу?
— Сегодня ты участвуешь в Подтверждении, — ответила Лирали, — а завтра Легенды выберут, кого из вас они хотят взять под свое менторство.
От историй о Богах невозможно было скрыться, как бы я ни пыталась последние двадцать шесть лет. Двенадцать, которые правят. Младшие Айсимары. И Легенды. Иерархия богов.
— Сколько Благословленных вошло в прошлое Подтверждение? — спросила я, хотя не была уверена, что действительно хочу знать ответ.
— Двести. Но только пятьдесят прошли дальше, к самим Испытаниям.
Сердце упало в пятки. Сто пятьдесят человек мертвы. Сто пятьдесят семей разрушены. У ста пятидесяти отняли будущее.
— А как тебе, вероятно, известно, — продолжила Лирали, — Ковка завершилась пятью новыми Вознесенными.
— И теперь они станут менторами, — сказала я, стараясь, чтобы отвращение не прорвалось в голосе.
Новали и третья Снотворец — изящная, почти эфемерная фигура, которую, как я слышала, называли Веспер — обменялись взглядами.
— Да, — тихо произнесла Лирали. — Но не только они. Все Легенды имеют право брать подопечных. Даже те, кто был рожден божеством.
Она сделала паузу, затем добавила:
— Сын Олинтара тоже будет среди них. Шавор.
Кровь застыла в жилах при упоминании имени Олинтара. И Шавора. Моего сводного брата.
Боги. Никто здесь не знал, кто я на самом деле. Как я связана с Королем Богов. И я собиралась сохранить это в тайне.
— Но нет смысла переживать о том, к кому ты попадешь, — вмешалась Веспер. — Легенды выбирают подопечных, а не наоборот. Это полностью вне твоего контроля.
Как и все остальное в этом проклятом месте.
Выражение лица Новали изменилось, звездный свет в ее глазах стал почти жалостливым.
— Должно быть, это странно — быть так внезапно вырванной из Эларена.
Я напряглась.
— Можно и так сказать.
— Я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Стоять на краю Волдариса. Никогда больше не вернуться в мир смертных, если только… — она замолчала, явно не желая произносить вслух «если только ты не вознесешься».
— И даже тогда — почти никогда, — тихо добавила Веспер.
Лирали бросила на них обеих предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Во время Испытаний ты будешь перемещаться между доменами. Каждый из Двенадцати правит своим.
— И это все… отдельные места?
— Представь Волдарис как единое измерение, содержащее двенадцать территорий, — осторожно пояснила Лирали. — Совсем не то же самое, что Эларен, где ты жила раньше.
— Именно. Ваши королевства у вас буквально слеплены друг с другом, — мягко добавила Новали. — А здесь каждый домен — это отдельный мир. Никаких пеших путешествий. Только порталы. И только с разрешения.
Я кивнула. Тишина заполнила помещение.
Лирали некоторое время внимательно меня изучала.
— Ты ведь с Восточного Побережья, не так ли?
Я напряглась.
— Откуда ты знаешь?
— Твой акцент. Твоя кожа, пропитанная солнцем. Я уже встречала смертных из тех краев, — она чуть подалась вперед. — Какой была твоя жизнь там?
Этот вопрос грыз меня изнутри. Я почти физически чувствовала, как соленый воздух бьет в лицо, чувствовала тот вечный ветер, от которого слезятся глаза и волосы липнут к коже. Солткрест не был красивым местом, он был суровым, подверженным ветрам, и половина зданий нуждалась в ремонте, на который у нас не было денег. Но это был дом. Место, где худшее, что могло случиться, — плохой улов или шторм.
И это была жизнь, которая теперь казалась чужой. Жизнь, принадлежащая кому-то другому. Жизнь, к которой я никогда не смогу вернуться.
— Тихой, — сказала я наконец. — Простой. Мы работали на устричных отмелях, продавали улов на рынке. Ничего особенного.
— А твоя семья?
Этот вопрос вонзился в меня, как лезвие между ребер. На мгновение я перестала дышать. Перестала думать. Перед глазами был только Сулин, стоящий на коленях у костра, спокойно принимающий свою смерть с большим достоинством, чем заслуживали его убийцы.
— Нас воспитывал отец, — выдавила я. Это было все, на что меня хватило.
Выражение лица Лирали смягчилось.
— Мы можем не говорить об этом.
Я удивленно кивнула.
— Я не понимаю,
