class="p">— Уже избавилась от клинка? — она достала новый кинжал. — На, держи еще один.
Я займусь Моросом, — послал Тэтчер, уворачиваясь от выпада тела Олинтара. — Просто выживи.
Сам выживи.
Я перехватила запястье Элисии, когда кинжал уже опускался, ярость пылала под кожей, несмотря на яд, пытавшийся ее погасить. Она была сильнее, чем казалось — чистая кровь Айсимаров, годы практики в каждом движении. Но у меня было то, чего не было у нее.
Мне нечего было терять.
Сквозь меня пронесся всплеск энергии. Возможно, последний дар смерти. Я исцелялась с невероятной скоростью. Рана уже начала закрываться, словно мое тело боролось с ядом с удвоенным рвением.
— Хорошая попытка, — я использовала ее инерцию, чтобы перекатиться по полу. Камень под нами крошился. — Но в этот раз моя спина не так доступна.
Мы врезались в колонну, но она выстояла, по ее длине побежали трещины. Кинжал Элисии отлетел в темноту.
— Даже лучше, — она попыталась прижать мои руки. — Я смогу смотреть тебе в глаза, когда прикончу тебя.
— Да неужели? — я с силой ударила ее лбом в переносицу. Хрустнул хрящ. Между нами брызнула кровь. — Ты все еще что-то видишь через это?
Она всхлипнула, прежде чем хрустнуть шеей и улыбнуться, алая кровь окрасила ее идеальные зубы.
— Это не важно. Ты все равно умрешь. Твоя смерть лишь докажет ему мою верность.
— Зачем ты это делаешь? — вопрос вырвался сквозь стиснутые зубы, когда она ударила коленом мне в бедро.
Она отпрянула, вцепившись пальцами в мое платье и дернув.
— Тебе не понять. Ты родилась могущественной. Рожденной иметь значение.
Мы катались по полу храма, обмениваясь ударами. Тело вопило от протеста, но я пробивалась сквозь боль. Она становилась все более терпимой, будто через меня текло что-то за пределами обычного божественного исцеления.
— Я была никем! — прорычала она, сумев на мгновение прижать мои запястья к полу. — Красивой, да, но на одной красоте далеко не уедешь. Мои родители мелкие Айсимары, довольные своей посредственностью. Они ожидали, что я исчезну в безвестности, как и они сами.
Я вырвалась, вогнав локоть ей в ребра.
— И поэтому ты решила помочь уничтожить мир?
— Я решила иметь значение! — она откатилась и вскочила, уже с новым клинком в руке. — Ты хоть знаешь, каково это? Когда тебя не замечают всю твою жизнь? Когда все видят твое лицо, но никто не замечает твой потенциал?
— Множество людей чувствуют себя обделенными вниманием, но не становятся предателями, — выплюнула я, уворачиваясь от удара.
— Им не хватает амбиций. Когда Морос пришел ко мне, когда он увидел то, что проглядели остальные — ту, кто готова на все, готова пожертвовать кем угодно ради возвышения, — я поняла, что мой миг настал.
— Твой миг стать его марионеткой?
— Его королевой! — это слово вырвалось из нее с отчаянной гордостью. — Когда он будет править всеми четырьмя мирами, я буду стоять подле него. Не как украшение, а как воплощение власти. Мои родители, Легенды, которые отмахивались от меня, все, кто думал, что Элисиа — пустое место… они либо преклонятся, либо сгорят.
Позади нас застонала реальность, как живое существо от боли. Я рискнула бросить взгляд, и сердце чуть не остановилось.
Тело Олинтара предавало само себя. Руки выгибались под неестественными углами. Кожа шла буграми и пузырилась, словно кипящая вода. Кости с хрустом ломались и срастались вновь, превращая его в марионетку с запутавшимися нитями.
Но Морос не был простым духом-захватчиком. Он был Первородным, древнее самих богов.
— Вы думаете развоплотить меня? — голос Мороса прогремел по храму, и ослепительный свет вырвался из пор кожи Олинтара.
Он поднял обе руки, и все заполнилось обжигающим сиянием. Свет стал плотным, формируя цепи, которые схлестнулись вокруг горла Тэтчера. Мой брат закашлялся, попятился, пытаясь разорвать путы. Раздался треск, и Морос согнулся пополам.
Элисиа воспользовалась моим замешательством, чтобы вырваться. Она откатилась и вскинула еще один клинок. Да откуда, блядь, она их берет? Я едва успела подставить руку. Лезвие глубоко рассекло предплечье вместо горла. Снова яд. Снова огонь в венах.
Она кружила вокруг меня, как хищник, выслеживающий добычу. Ее сломанный нос уже зажил, хотя подбородок все еще был окрашен кровью.
— Мы будем так чудесно смотреться вместе, тебе не кажется?
— Жаль, что ты не доживешь до этого момента.
Свет собрался в моих ладонях, и я ударила суку.
Она отлетела назад, но тут же снова бросилась в атаку, ее клинок со свистом рассек воздух.
Я перехватила ее запястье, вывернула его и вогнала клинок из чистого звездного света снизу вверх, прямо под ребра.
Мир замер.
Глаза Элисии расширились, в них было больше удивления, чем боли. Она посмотрела вниз, на звездное пламя, торчащее из ее груди, затем снова на меня. Кровь запузырилась на ее губах, когда она попыталась заговорить.
— Я… должна была… иметь значение, — прошептала она с искренним недоумением. Будто не могла понять, как все ее амбиции привели к этому финалу — смерти на полу храма.
— Все имеют значение, — тихо сказала я. — Ты просто выбрала самый худший способ это доказать.
Она тяжело рухнула на землю, и под ней начала растекаться лужа алой крови. Я резко развернулась.
— Вы лишь оттягиваете неизбежное, — пробормотал Морос через горло Олинтара, поднимая руки. Невидимая сила врезалась в Тэтчера, словно таран, отшвырнув его через весь храм. Он с грохотом ударился о дальнюю стену и сполз вниз, хватаясь за плечо.
Я бросилась вперед, звездные клинки с воем прорезали воздух. Морос крутанулся, золотой свет извергся из рук Олинтара, встречая мою атаку. Клинки разлетелись вдребезги, но я уже создавала новые.
— Решила присоединиться? — Морос рассмеялся, и та же сокрушительная сила поймала меня в прыжке. Я врезалась в колонну, ребра треснули от удара. — Как трогательно. Брат и сестра, воссоединившиеся в смерти.
Тэтчер приподнялся, вытирая кровь с подбородка. Наши глаза встретились сквозь заполнявший храм хаос.
Помнишь, что говорил Сулин? — в ментальном голосе Тэтчера промелькнула тень улыбки.
«Шторм силен лишь до тех пор, пока он один», — сказала я, и в моей руке вырос новый клинок.
«Но два ветра вместе могут разорвать небо в клочья».
Мы двигались как одно целое. Там, где Тэтчер уходил влево, я била справа. Там, где его сила искажала плоть, мое пламя прорезало защиту. Мы всю жизнь были двумя половинками целого, и сейчас, встретив само воплощение скверны, мы наконец сражались соответствующе.
Он выдерживает все, что мы в него бросаем, — простонал Тэтчер через связь.
Может, нам нужен другой подход.
— Вы думаете, ваша связь что-то для меня значит? — Морос оскалился, пытаясь уследить за
