меня ничего не получается.
– Этот народ проживал на севере империи эоны лет назад. Их и поначалу было немного, но за годы их численность все сокращалась и сокращалась – империя истребляла их, пока вид почти полностью не исчез.
– Но почему?
– Потому что они обладали… уникальными способностями.
– Насколько уникальными?
– Некоторые виды на Аркгоре могут управлять стихиями, но только Рейва с севера способны управлять материей.
– Материей? Уточни, пожалуйста.
Амон улыбается. Протянув руку, он материализует из воздуха цветочный горшок и ставит его на стол.
Мои глаза расширяются от удивления.
Я никогда не читала о ком-то, кто бы умел делать… такое.
– Это лишь одно из проявлений способности. Самое смертоносное из них – управление живой материей. Проще говоря, я могу взорвать кого-то изнутри. А для Виссирийской империи это так же опасно, как виссирийское серебро. Может, даже опаснее, ведь у родия нет собственного разума.
– Так ты… Рейва?
– Отчасти. Но я никогда не воспринимал себя таким – и стараюсь не использовать способности, чтобы не привлекать ненужного внимания.
– Значит, опасно рассказывать кому-либо, что ты Рейва.
– Верно.
– Но если это так опасно, зачем тогда говоришь мне? Разве ты не боишься, что я тебя выдам?
Амон качает головой, и его губы растягиваются в легкой улыбке.
– Но откуда тебе знать? Вдруг я шпионка, засевшая в глуши, чтобы выведывать тайны усталых путников? – Я пожимаю плечами.
– У тебя очень богатое воображение, девочка, – смеется он. – Но я не беспокоюсь, что ты на меня донесешь.
– Почему? – Я прищуриваюсь. – Я вполне могу быть опасна, – размышляю вслух. – Пожалуй, я все же не шпионка, ведь не смогла противостоять тебе. – Делаю паузу, постукивая пальцем по подбородку. – Но что, если меня послали сюда, чтобы выудить из тебя эту информацию?
– Ты слишком стараешься убедить меня в том, что тебе нельзя доверять, милая Села, – усмехается Амон. – Допустим, тебе и правда было приказано удержать меня здесь и соблазнить. Что ж, справляешься ты довольно скверно.
Мои щеки вспыхивают от оскорбления.
– Ч-что ты имеешь в виду?
– Ты решила, что тебе в спину ткнулся меч, девочка. Стоит ли говорить что-то еще? – смеется он.
– Но там был меч… – запинаясь, отвечаю я, и краска смущения заливает меня с головы до ног.
– Конечно, был, – улыбается Амон. – Я рассказал тебе об этом, только чтобы доказать серьезность моих намерений, моя родная Села. Надеюсь, зная о моей единственной слабости, ты будешь чувствовать себя со мной более… непринужденно.
Его слова… почему-то согревают меня изнутри. Проклятье! Ну почему он такой милый? Теперь мне не только льстит его внимание, но и будоражит мысль, что я единственная знаю его секрет.
– Поэтому солдаты искали тебя? Из-за твоих способностей?
Амон качает головой, внезапно становясь серьезным.
– Нет. Только ты знаешь, что во мне течет кровь Рейва, – отвечает он, чем ошеломляет меня. – Они искали меня совсем по другой причине.
– Какой?
– Я заметил, что ты солгала ради меня, – внезапно говорит он. – Я не так безразличен тебе, как ты пытаешься показать, так ведь? – Он тянется через стол и накрывает мою руку своей.
Черт возьми, кого я обманываю?
Он явно куда искуснее в соблазнении, чем я когда-либо буду.
Внизу живота разливается жар, и такая реакция тела приводит меня в замешательство. Я ерзаю на стуле и сжимаю бедра, пытаясь унять настойчивую пульсацию в лоне.
Он смотрит на меня, раздувая ноздри, а его глаза снова краснеют.
– Перестань двигаться, – хрипит он, сжимая мою руку.
– Ч-что?
– Если хочешь, чтобы я вел себя цивилизованно, лучше перестань шевелиться, девочка. – Он замолкает и издает страдальческий стон. – Я чувствую запах твоего возбуждения.
Я моргаю, подумав, что неправильно его расслышала.
– Ты… что?
– Чем больше ты двигаешься, тем сильнее твой запах действует на меня. Перестань. Двигаться.
Внезапно я замираю.
Несколько мгновений он судорожно дышит, словно ему не хватает воздуха.
– Я была права, не так ли? Ты грубиян, Амон. В тебе нет ничего от цивилизованного человека. – Я с вызовом смотрю на него.
– Ах, моя прекрасная Села, как же ты права. И все же ради тебя я стараюсь таким не быть, – бормочет он, сражаясь с самим собой, чтобы красные глаза не стали полностью черными.
– Ты один из тех мятежников? Мать сказала, что их обвиняют в убийстве императора.
Амон просто пожимает плечами.
– Ты не отрицаешь.
– Это правда. И ты также права в другом. Меня обвиняют, но это не значит, что я виновен.
– Хочешь сказать, что ты невиновен?
– Именно так. Но я уверен, что всему миру хотелось бы видеть во мне злодея, – вздыхает он.
Впервые я замечаю у него на лице признаки усталости. Если до этого он казался веселым и обаятельным, постоянно поддразнивал меня, то сейчас выглядит… разочарованным.
– Откуда ты знаешь мою маму? Ты назвал ее Госпожой Удачей. Как ты узнал ее прозвище?
– Вопрос в том, насколько хорошо ты знаешь свою мать, Села, – выпаливает он в ответ.
– Я знаю, что она хорошая женщина. – Я вздергиваю подбородок.
– Разве хорошая женщина будет прятать дочь от всего мира? – фыркает Амон.
– На это есть веские причины. Я ее не виню. И ты совсем не знаешь мою мать, чтобы судить о ее характере.
Да, я прекрасно понимаю, как моя ситуация может выглядеть со стороны. Однако мама держит меня здесь, чтобы защитить.
– Но в этом-то и проблема. Я знаю ее. Гораздо лучше, чем ты.
Я недовольно кривлю губы.
– Кажется, ты говорил, что никогда не прикасался к ней, – цежу я сквозь зубы, удивляясь внезапной вспышке ревности. Все мое тело напрягается в ожидании его ответа.
– Я и не прикасался. – Он закатывает глаза. – Но я сталкивался с ней при дворе.
– При дворе? – Я хмурюсь.
– Села, Села. Ты и правда понятия не имеешь, кто твоя мать.
– Не понимаю, о чем ты. Какой двор?
– Она фаворитка императора. Точнее, была фавориткой императора.
Я часто моргаю, не веря собственным ушам.
– Что ты сказал? – шепчу я.
– Ты верно меня расслышала. Она была любимой наложницей бывшего императора, а сейчас стала советницей нового императора. Какое удивительное совпадение, разве нет?
– Я не…
Я с трудом сглатываю, и мне кажется, словно горло режут невидимые осколки стекла.
Неужели он намекает, что моя мать причастна к убийству? Иначе зачем новому императору наделять фаворитку своего предшественника столь важными полномочиями?
Каждый раз, когда в Виссирийской империи сменялся правитель, это неизменно превращалось в кровавую бойню. Никогда – ни разу – за всю историю престол не передавался мирным путем. Уж об этом мне известно. Императорский двор сам по себе является полем битвы, и даже самой высшей
