лицо, не удержался. Но это на самом деле жутко. Каждый раз, когда я приезжал к бабушке на лето, мы с ребятами рассказывали эту историю, собираясь у костра. Эту и ещё ту, когда ослаб щит между нами и оравой духов из Великого леса. Тогда куча людей умерли… В Сахеме много зловещих историй, превращённых в страшилки.
– Я о таких не слышала…
– Скучное же у тебя было детство!
Я морщусь и наконец расслабляюсь, когда тётя выходит на кухню. Закончив все дела, мы прощаемся с Хоуком, а по дороге обсуждаем странного парня.
– Он с нами никогда не играл, но мы хоть и были олухами, даже нам было жалко этого нелепого человечка. Отец бил его нещадно, Хоук вечно ходил в синяках и ссадинах, с кровью из носа или разбитой губой… – рассказывает Эйнар. – Когда Хильде приезжала к родителям, мы его к ней водили лечиться…
– Да, – подхватывает тётя. – Я так ругалась с отцом Хоука, пыталась напомнить ему, что Свана бы не хотела такой участи для сына. От мальчика и так предки отвернулись, а тут ещё и родной отец! Но он не одумался, умер, когда полез пьяным чинить что-то. Зарядом с магических линий бахнуло, считай, изнутри испепелило.
Остальных подробностей мы избежали, потому что нусфон Хильде зажужжал. Оказалось, Сага уже стоит у нашего дома, так что мы укорили шаг. Я с трудом пережила заигрывания подруги с соседом.
– А вы не говорили, что живёте с красавчиком под боком! – возмущается Сага, уже сидя на кухне и доедая пирог.
Тётя смеётся, а я пытаюсь наградить подругу злобным взглядом. Почти уверена, что смотрю всё равно мимо… Когда Хильде отлучается, чтобы полить свои драгоценные цветы в саду, я всё же решаюсь спросить:
– Сага, помнишь, ты рассказывала в больнице ещё про красные глаза и смерть женщины в этом районе?
– А… Ну да.
– Ты помнишь, что именно там произошло?
– В общих чертах. Ночью в дом кто-то ворвался, убил женщину ударом в сердце и выпустил всю кровь из её тела. Вероятно, её брат, который находился дома, пытался остановить нападавшего, но его тоже убили и расчленили тело…
– О предки!
– Ага. Причём расчленили неровно, я видела изображения с мфиза13[1] оттуда, там такие края рваные и…
– Сейчас съеденный мною пирог окажется на тебе! – предупреждаю я.
– Ладно, ладно! Никакой расчленёнки, уяснила.
– Так что дальше? Там… Там был мальчик?
– Да, как ты узнала?
Я признаюсь Саге, что была у него, и коротко пересказываю впечатления от запущенного дома. Она охает и ахает, но продолжает историю:
– Из-за его деб… Мхм… В силу своих особенностей, – исправляется Сага, – он мало что мог сказать. Но утверждал, что видел страшное чудище. Это уже, возможно, его воображение дорисовало всё это, но красные глаза там точно фигурировали.
– Что ещё?
– Ну… Я поискала про красные глаза и выяснила, что в разное время в Сахеме и других городах у границы видели людей в масках-черепах. Ничего конкретного, но… Возможно, это какой-то культ… В любом случае я не копалась дальше, у меня началась сессия, и я забросила поиски.
– А когда ты всё сдашь… Ты не могла бы попробовать копнуть поглубже?
– Подруга, ради тебя, что угодно. Даже если придётся переспать с твоим секси-соседом!
– Извращенка! – смеюсь я. – Он правда секси?
– Высокий, накаченный, с длинными волосами и мужественным лицом… Уф… Мне аж жарко стало.
– Тут просто душно, уйми свои эротические фантазии, – ухмыляюсь я. Но мои губы подрагивают, потому что я всё ещё думаю о том, кем может оказаться Эйнар, и о том, что очень скоро наступит ночь, и наверняка снова явится Ворон…
Глава 6
ВОРОН
Ночь сегодня достаточно яркая из-за того, что почти половину неба занимает Каламитас14[1]. Он должен отражать свет Инти, как и Магна15[2], чей серп замер чуть в стороне, однако огромный спутник Шарана живёт своей непостижимой и пугающей жизнью. Сегодня он зловеще-терракотового цвета. Я почти уверен, что сплетники уже перешёптываются, считая, что этот оттенок предвещает скорую гибель нашего мира. Однако, насколько я знаю, подобные разговоры тянутся с Эры богов, а Каламитас всё так же вертится где-то неподалёку, иногда терроризируя своим видом людишек.
Тем не менее багряное свечение, залившее пространство, наверняка спугнуло любителей поздних прогулок. Это раздражает. Потому что именно сегодня мне нужно охотится, а я хотел бы завершить это дело как можно скорее, чтобы вернуться к своей Куколке.
По мне проходит непрошенная дрожь, когда я вспоминаю о ней. Мне понравилась наши небольшие догонялки. Мия оправдала ожидания. Она боролась, сопротивлялась, что делало игру более захватывающей. Конечно, я ждал, что моя Куколка попытается даже в незрячем состоянии улизнуть, чего я не ждал, так это морочьей лампы, которой она швырнула в меня. Это до сих пор веселит. Как и то, что она оказалась достаточно сообразительной, чтобы снова попытаться сбежать от меня через окно. Глупышка. Я не совершаю тех же ошибок.
От воспоминания об одной из таких лицо кривится, будто в рот попал уксус. Меня никто и никогда не бил по яйцам! Это одновременно больно и унизительно. Стыдно, что я потерял контроль, увлёкшись новым для себя вкусом, но больше Куколка не получит шанс вывести меня из строя таким образом.
Несколько раздражённый я взмахиваю крыльями, поднимаясь чуть выше. Пустые улицы злят. Мне нужно притащить подношение для Королевы, а затем отправиться к Мии, а я вместо этого почти половину драгоценной ночи трачу на то, чтобы отыскать хоть кого-то!
Обычно мне нравится летать, но не сегодня. Между полётом и играми с Куколкой, я выберу второе. Мои мысли вновь возвращаются к ней. Она угрожала мне ножом, хотя даже не могла знать, куда бить. Её серые глаза казались бледными и тусклыми, они постоянно смотрели мимо или сквозь меня, но она весьма точно вертела головой, ориентируясь на звуки. А ещё её ноздри раздувались, почти как у животного, пытавшегося напасть на чей-то след.
Под клювом я ухмыляюсь. Куколка не теряла времени даром, теперь она точно знает, как пахнет её
