отправлю, пусть сам с тобой разбирается.
Встречаться с Рагнаром Сигрид не хотела. Да и без дела сидеть — тоже, и так уже чуть не на стены хижины лезла да выла от скуки. А ещё можно было всё с пользой для себя обратить. Придумать занятие, которое поможет ей сбежать.
— Я крепкая, — сказала она и оскалилась, услышав усмешку толстухи.
Мол, видела она, какая Сигрид крепкая, когда смотрела на её обнажённое тело.
— Могу сети таскать, добро с драккаров носить. В кузнице тоже могу помогать. Ну, или сопляков ваших учить драться.
Йорунн закатила глаза, всем видом давая понять, что её воля — и Сигрид или бы сидела связанная в хижине, или чистила бы рыбу наравне со всеми.
— Идём уж, — буркнула толстуха и отвела её к кузне.
Та стояла на отшибе, рядом с сараем. Возле открытого проёма густыми клубами валил дым, и звон молота разносился по Вестфольду.
Йорунн остановилась у самого порога и крикнула.
— Эй, Трюггви!
Наружу вышел немолодой мужчина с плечами, будто вытесанными из дуба, и руками, чёрными от копоти. Седина пробивалась сквозь волосы и бороду, глаза были выцветшие, как море в ненастье. Он вытер ладонь о кожаный фартук и недовольно уставился на Йорунн, потом перевёл взгляд на Сигрид. В глазах вспыхнуло узнавание.
— Что нужно? — буркнул он.
— Привела тебе... помощницу, — сказала толстуха.
Кузнец нахмурился и хмыкнул.
— Мне баба здесь ни к чему. Пусть идёт рыбу чистить.
— Приказ конунга, — отрезала Йорунн, уперев руки в бока. — Или забирай её, или сам говори Морскому Волку, что отказываешься.
Трюггви поморщился, пробормотал себе под нос что-то про дурные времена и, неохотно махнув рукой, велел.
— Ладно уж. Но глаз с неё не спущу и ни к чему путному не подпущу.
И пока Сигрид силилась спрятать недовольную гримасу, Йорунн одобрительно кивнула.
— Так и надо с ней! Глаз да глаз нужен, наслышан, поди.
— Наслышан-наслышан, — пробурчал Трюггви и поманил рыжую воительницу рукой.
Он подвёл Сигрид к груде старых подков, заржавевших и погнутых.
— Вот, перебирай. Те, что ещё годятся, в одну сторону клади, хлам — в другую.
Йорунн усмехнулась и, довольная, зашагала прочь. Кажется, она считала, что от навязанной докуки избавилась.
Сигрид же примерилась взглядом к подковам. Если одну умыкнуть, спрятать, а потом треснуть кого-нибудь по лбу, встанет тот нескоро.
— Голышом работать станешь, коли замечу что-то.
Кузнец словно мысли её прочитал.
— Так что не гляди так голодно на подковки да шибче орудуй руками. Закончишь — и ступай подальше отсюда, целый день нечего у меня перед глазами туда-сюда шнырять, — сказал Трюггви.
Словно в подтверждение своих слов он добрый чай глаза не спускал с Сигрид и губами шевелил всякий раз, как она бралась за подкову. Считал, может?..
Но как бы кузней ни хотел от неё избавиться поскорее, да и сама она надеялась улизнуть, старых железок у него и впрямь накопилась огромная гора. Даже торопясь, Сигрид разделалась с ней к вечеру, и руки у неё ныли, как после дня хорошей гребли на драккаре!
— Иди сюда, — поманил её Трюггви, когда увидел, что она рассеянно смотрит на пустую землю у себя под ногами. — Задирай рубаху, — велел строго.
Молниеносно Сигрид скрестила на груди руки и отшатнулась.
Кузнец хрипло, с надсадой засмеялся.
— Да нашто мне твои рёбра да кожа! Подними до пупа, покажи, что ничего не умыкнула.
Сигрид зло фыркнула, но подчинилась. Резким движением приподняла рубаху, обнажая впалый живот. Кузнец, хмуро прищурившись, махнул рукой.
— А тоща-то… кожа да кости... И как ты меч таскала! Ну, теперь портки закатывай до колен.
Она молча собрала ткань в кулаки.
Трюггви довольно кивнул.
— Гляди-ка, ни гвоздя, ни железки не припрятала. Ступай теперь к Длинному дому, воительница.
Она свирепо одёрнула портки обратно и, не оборачиваясь, зашагала прочь. Кулаки чесались от злости, но ещё больше от обиды: тощая, кожа да кости — вот во что превратилась дочь конунга!
А как ей не отощать?! Сперва Фроди держал её связанную и кормил объедками. Потом — Рагнар. В хижине, в которой её запрели, яствами не баловали.
Сигрид зло скривилась. Посмотрела бы она на Трюггви, коли встретились бы они пару месяцев назад!
До Длинного дома оставалась ещё половина пути, когда на тропинку перед ней вышел плечистый мужик. Она посмотрела на него и узнала, потому что тогда во фьорде он попытался скрутить её, а она его ранила. Присмотревшись, она различила повязку на левой руке под тёплой рубахой и плащом.
Угрюмый воин смотрел на неё так, что у Сигрид не осталось сомнений. Он хотел её смерти. Она покосилась на его пояс: меча при нём не было.
Хорошо.
— Вот так встреча, — хрипло усмехнулся мужик. — Жива, значит? А должна была рыб на дне кормить.
Он медлить не стал. Не то что бы Сигрид попыталась избежать драки, но ведь пообещала себе не нарываться, осмотреться. Не хотелось возвращаться в хижину или ходить по Вестфольду в цепях. Сбежать ей так точно не удастся.
Но воин, чьего имени она даже не знала, не оставил Сигрид выбора. Он шагнул ближе, и его кулак рванул к её лицу. Она инстинктивно ушла в сторону, и удар пришёлся в пустоту. Сильное тело повело вперёд, и она, не думая, врезала ему под рёбра.
— Дрянь! — рявкнул он, хватая её за волосы, но рыжая воительница впилась в него, как разъярённая кошка.
Сигрид завизжала не от боли, а от ярости. Мужик был куда тяжелее и выше её, но злость придавала сил. Она впилась ногтями в его лицо, оставляя кровавые полосы, и пнула коленом в пах. Тот выругался, качнулся, но удержался. Рука его сжимала её волосы так, что, казалось, вырвет клочья с кожей.
Она ударила снова: локтем в подбородок. И, когда он инстинктивно ослабил хватку, Сигрид нырнула вниз. Нащупала голенище сапога, и пальцы наткнулись на рукоять ножа. Одним рывком выдернула его и, не раздумывая, полоснула по бедру.
Мужик взвыл, хватаясь за рану, а Сигрид отскочила, держа нож, как коготь зверя. Грудь её ходила ходуном, губы были сжаты, а в глазах горел лютый огонь.
— Трус, — выдохнула она. — Хотел добить меня? Попробуй ещё раз.
Крик и возня уже собрали вокруг десяток свидетелей: женщины с кувшинами, мальчишки, старики, рабыни. Шёпот пронёсся по толпе.
«Она дерётся!», «Ранила его!», «Безумная девка!».
Кто-то сорвался с места и побежал к Длинному дому.
— За конунгом! Зовите Рагнара!
И Сигрид, стоя с окровавленным ножом в руке, тяжело дыша, вдруг осознала, что вот теперь ей придётся отвечать за
