в руках она держала знакомый мешок.
Неужели у нее получилось и ей вернули пятьдесят золотых?! — мелькнула мысль.
— Пойдемте- ка быстрее в карету. — запыхавшись, взволнованно произнесла вдова.
Я с подозрением прищурился. Что-то с этими золотыми нечисто…
И в это мгновение на лестнице появилась хазяйка бордела. Она раболепно, как и положено, сделала приветственный реверанс.
— Простите, ваше благородие. Я не знала, что у вас все настолько... кхм... печально.
Почему-то эта женщина смотрела на меня с жалостью. Чтобы не выглядеть в ее глазах идиотом, я кивнул, поспешно встал и пошел за вдовой.
— Если все-таки не передумаете, то приходите. Возможно, я смогу кое — чем вам помочь. — доверительно, шепотом раздалось за спиной.
Таааак, все-таки вдова меня во что-то втянула...
29. Предложение
Всю обратную дорогу мы ехали молча. Я неотрывно смотрел на бархатный мешок, туго стянутый шелковой алой тесьмой. В нем лежали пятьдесят золотых — целое состояние для простого человека, а для меня — капля в море. Ну-у-у, все же не совсем капля... однако, дело было не только в деньгах.
Дело в том, что их добыла вдова. Вернула деньги, забрав их у хозяйки борделя. Никогда бы не подумал, что такое возможно, особенно зная Мадам Жози. Которая ради своей выгоды отца родного продаст, но не расстанется с золотом. А тут еще и сама добровольно вернула.
— Эммм… А что такого ты сказала мадам, что она согласилась вернуть разницу? — наконец нарушил я тишину первым. Голос прозвучал резче, чем хотелось, а взгляд сам собой стал тяжелым, испытующим.
И ведь только сейчас я девку по-настоящему разглядел. На фоне моей крупной фигуры (я был высоким, широкоплечим, как все драконы), она казалась совсем маленькой и очень хрупкой. Тонкие запястья, худые плечи, мне приходилось смотреть на нее сверху вниз.
Интересно, любой другой на ее месте уже съежился бы, опустил глаза и замялся. Но не вдова. Она не вжимала голову в плечи, как делали остальные слуги. Не кокетничала, не пыталась мне угодить, как поступали женщины моего круга. А просто сидела, скрестив руки на коленях, и смотрела на меня… РАВНОДУШНО.
Словно я был не бароном, не драконом, а обычным, ничем не примечательным мужиком. И это задевало сильнее, чем если она меня вслух оскорбила б.
— Какая разница, ваше благородие? Главное, что деньги у вас. — отозвалась она ровным и абсолютнейше безразличным тоном.
Я замер, переваривая ее слова. И правда, какая разница? Деньги ведь у меня. Но… что-то в ее интонации меня царапнуло. В том, как она это сказала. Будто скрыла от меня что-то важное и не собиралась мне говорить.
А еще меня не отпускали последние слова, брошенные хозяйкой борделя перед тем, как мы сели в карету — «Возможно, я смогу вам помочь».
Чем? Чем, может мне помочь хозяйка борделя? Разве что предоставит девок за полцены… Но зачем это ей? Какой в этом смысл?
Я уже открыл было рот, чтобы прижать вдову, вытрясти из нее правду, заставив во всем признаться и объясниться, но в этот миг раздался окрик:
— Ваше благородие, приехали!
Я выругался, сдерживая себя.
Карета резко остановилась. И стоило мне на пару секунд отвлечься, то, когда выбрался из кареты на улицу, заметил, как вдова почти бегом удирает от меня. Успела даже добежать до лестницы, ведущей в крыло для моих слуг. Ее юбка мелькнула на верхних ступенях и быстро исчезла.
Я рванул за ней было вслед, но вовремя одумался. Не хватало ещё, чтобы по замку поползли слухи, мол прислуга не слушает дракона и ему приходится бегать за ней.
Сжав челюсти, бросил золотой стражнику, стоявшему у крыльца, и проворчал:
— Не спускай с девки глаз, Узнай, что она делает, с кем говорит. Доложишь лично.
Тот молча кивнул, взял золотой. И бросился вдогонку за вдовой, а я, хмурясь, направился в свой кабинет.
В просторной комнате с высокими книжными шкафами я сразу подошел к любимому креслу и в него сел. Налил себе бокал вина. Глотнул и задумался.
Слишком много мыслей крутилось в голове, которые надо срочно обдумать. Что же скрывает вдова? Почему хозяйка борделя так легко отдала деньги?
Я поставил бокал на стол, не допив. Пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. Хотелось позвать вдову, заставить ее выложить все начистоту и во всем чистосердечно признаться. А потом может даже предложить сыграть в карты на желание. Я по юности отлично играл. Один раз чуть было не разорил Главу серебряного рода дракона — Эдварда Блайда. Эх, хорошая была игра…
Но сейчас я устал. Тело ныло после долгой дороги, бесконечных допросов. К тому же за окном уже сгущались сумерки, пора идти спать.
— Позже, — пробормотал себе под нос. — Допрошу ее завтра, а сейчас спать.
И, махнув рукой, отправился в спальню. Даже не раздеваясь, упал на постель. И почти мгновенно провалился в беспокойный сон, полный обрывочных видений. Мне снились то лицо вдовы, то ухмылка Мадам Жоззи, то звон золотых монет, катящихся по полу к моим ногам…
Проснулся я поздно, и будь моя воля, провалялся бы в постели еще час — другой. Но мои планы нарушил Управляющий, который уже минут пять настойчиво стучал в мою дверь.
— Ваше благородие, к вам прибыла баронесса Тивольская. Настойчиво просит аудиенции. Говорит, вопрос вашей жизни и смерти.
Я поморщился. Только ее не хватало.
Баронесса Тивольская — одна из ближайших подруг моей тетушки, вечно сующая нос в чужие дела. Сколько ей лет? Кажется, чуть больше трехсот. И что ей понадобилось от меня? Наверняка, тетушка подослала. Зря, я не намерен делиться титулом, а уж тем более отдавать свои земли.
Поэтому не тропился. Не спеша принял горячую ванну, надел домашний халат — слишком много чести встречать старую интриганку в парадном камзоле.
Спустился в гостиную, медленно, чтобы она почувствовала, что она нежеланная гостья и я не собираюсь с ней что-либо обсуждать.
Когда вошёл, баронесса вскочила со своего кресла так резко, что едва не опрокинула рядом стоящий стол. А затем склонилась в учтивом поклоне. Он был до того театральным, а декольте таким глубоким, что я невольно скривился и брезгливо поморщился. Старуху что, выжила из ума?
Будь я ее ровесником, решил бы, что она пытается меня соблазнить. Платье на ней было столь вызывающим... А ее декольте, обнажающее увядшую грудь... Бррр… Я годился ей во внуки или правнуки, и это делало сцену еще более нелепой и странной.
Стараясь не обращать на нее внимание, не церемонясь, прошел к креслу
