- Нет, дорогуша. С тех пор, как она стала моей дочерью, это моё дело, ещё как моё! - он продолжал сохранять видимое спокойствие, пока в душе (или что у него там?) клокотала ярость и злость, смешанные с желанием дать этой гордячке попробовать её собственное лекарство на вкус.
Увлёкшись решением собственных разногласий, ни Хаос, ни Ёфи не заметили, что в зале остались лишь несколько Древних. Они сами, Фанэт, Хемль, Фати, Нихт, Лай, Фай, Айра и Воттер. Для остальных же этот разговор, перегруженный деталями и непонятными им вставками, перестал быть интересным уже давно. Они предпочти неспешно и осторожно уйти, оставив лишь тех, кто имел наибольший вес среди них и мог хоть как-то повлиять на стихия, начавшего постепенно выходить из себя. Это стало понятно по размазанным очертаниям окружающей обстановки. Пространство шло рябью от сильных эмоций Хаоса, лишь волей других Древних оставаясь неизменным. Но если обстановка и дальше продолжит нагнетаться, то ничто не удержит его на месте.
- Ёфи, он в чём-то прав, - медленно протянул Фанэт, положив руку на плечо женщины и удерживая её на месте. - Я с самого начала говорил тебе о том, что с этой малышкой нельзя идти про проторенному пути. Кровь эрханов дала не самый ожидаемый результат. В итоге у неё значительный перекос сил и она даже исцелить себя самостоятельно может лишь путём сложных ритуалов, энергоёмких и требующих применения опасных и крайне редких ингредиентов. Конечно маска в какой-то степени оттягивает на себя все отрицательные последствия твоего генома... Но если бы не она и не магия дракона, то она не смогла бы выносить своё дитя, не то что родить. А если бы и родила...
- Мать никогда не откажется от своего дитя! Каким бы оно ни было! - огрызнулась Ёфи, дёрнув плечом и скинув его руку. - Я считаю что она - мой лучший результат!
- Если бы не моё вмешательство, Ёфи, она была бы мертва. Договориться с Гекатой было крайне не просто и только то, какое место я занимаю в нашей иерархии, дало возможность оставить её в живых. Правда, в обмен на определённую плату.
- Какие интересные подробности я узнаю, - язвительно протянул Хаос.
Шуршик пушистой стрелой пронёсся по полу через весь зал и шмыгнул на колени хозяина, распластавшись на них в позе морской звезды и, для надёжности, вцепившись когтями в брюки так, что наверняка впился в кожу.
- Ня! - шур'шун зажмурился, прижав уши к голове. - Ня! Ня! Няа-а-а!
- Отцепись, - тихо попросил Хаос. Причинять боль любимцу он не хотел категорически, поэтому попытался отцепить Шуршика от себя обычным способом, вытягивая острые как иглы когти из собственного тела. В ответ его ощутимо тряхнуло током, а сам пушистый зверёк зло зашипел. Прекрасно понимая, что пока тот сам не слезет, его не снять с колен, стихий глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и снова откинулся на спинку кресла.
Оставшийся так сказать малый круг Древних, настороженно молчал, ожидая его дальнейших слов и действий. Будь на то воля Хаоса...
Ох, жаль, что сейчас использование этой самой воли может аукнуться не самыми приятными последствиями для его подопечных.
- Ня? - настороженно пискнул Шуршик, скосив глаз на хозяина. Увидев, что тот больше не пытается встать, свернулся клубком на коленях, уцепившись хвостом за руку Хаоса, и замурлыкал. - Ня-я-я-я...
- Ня, ня, - едва слышно хмыкнул мужчина, поглаживая зверька за ушками. - Герой ты мой... Спаситель Древних...
- Твой глупый зверёк успокоился? - деланно поинтересовалась Фати, закинув ногу на ногу и покачивая оной.
- Мама, я вас очень люблю, но советую быть осмотрительней в выборе слов и эпитетов в отношении моего фамильяра. Иначе уже ничто не спасёт ни ваш гардероб, ни вашу коллекцию туфель. Помнится, у вас страсть к натуральной коже... А у моего шур'шуна очень части чешутся не только лапки, но и зубки, - хищно оскалившись, Хаос перевёл взгляд на Ёфи. - Я хочу сделать предложение.
- И что же ты можешь отдать взамен? Чем ты пожертвуешь, Хаос, ради спокойной жизни девчонки? - Ёфи насмешливо покачала головой. - Не смеши меня. Ты же... Ты же даже за нас ничего не предложишь, коли мы окажемся в беде. Что уж говорить про неё?
- Половину, - его слова потонули в многоголосом хоре.
- Что-что? - Лай сделала вид, что прислушивается. - Что ты сказал?
- Я сказал, что отдам половину Аранеллы, или любого другого мира, входящего в мой Дом, если ты избавишь её от влияния своего генома.
И снова тишина. Слова, произнесённые спокойным, вкрадчивым и чуточку ленивым тоном произвели эффект нехилого фаербола, взорвавшегося прямо посреди зала. Древние в немом изумлении смотрели на совершенно серьёзного мужчину, лишь вежливо улыбавшегося им и не дающего возникнуть даже тени сомнения в искренности прозвучавшего предложения.
Отдать половину мира... Высокая цена за спокойную жизнь обычного живого существа. Хаос, не разменивавшийся на малые цели, не оглядывавшийся назад и шедший вперёд даже по трупам, сейчас терпеливо предлагал добровольно отдать власть в мире, причём в любом мире входящим в состав колоды его Дома.
Сам же стихий молчал, сохраняя выражения лица. Словно маску одел, спрятав любые возможные эмоции внутри внешней скорлупы-оболочки. Было ли ему жаль возможных потерь? Ничуть. За столько лет он научился ценить главное и материальное обеспечение себя любимого хоть и бывало периодически в приоритете, на самом деле всего лишь мелочная суета.
И коли ради спокойной жизни дочери нужно отдать мир... Хаос не сомневаясь отдаст его, если надо будет, принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой и даже позволит помыкать собой, естественно в разумных пределах. Что такое собственная гордость? Всего лишь ничтожный мусор, раз ты не можешь поступиться ею.
На мгновение прикрыв глаза, Хаос потянулся по тонким нитям связи к своей семье. Яркий, импульсивный блеск души Сэмиры, сейчас завораживающий своим таинственным мерцанием. Словно там хранилась великая тайна, доступная только его обладательнице. Белый, практически ослепляющий, с сине-серыми искрами принадлежал Асте. Он время от времени становился глуше, как будто хозяйка сознательно уменьшало его силу, скрываясь и выжидая удобного момента. Тёплый, согревающий и ласковый огонёк, цвета кофе с молоком, ластился к рукам и тянулся заключить в объятия, окружая своей силой и энергией, стремясь защитить. Корана... Кто бы мог предположить, встретившись с ней, что её душа таит такие чувства?
И последним робко горел яркий огонёк фиолетово-зелёного цвета, пугливый и опасный одновременно. Ниила. Их обожаемое чудовище.
