внимательно глядя на Дану.
– В лагере выживших под названием Форест-Сити. Там же, где был и вчера, – ухмыльнулась Дана, но после сразу же замерла, сверля его встревоженным взглядом.
– Мне никто не говорил, где я, – ответил Саймон, прикладывая ладонь ко лбу и жмурясь.
– Ты знаешь, кто это с тобой сделал? Как это произошло? – Ее голос стал тише: отчасти она боялась услышать ответ.
– Это долгая история, – сказал Саймон и улыбнулся так, как она этого больше всего не любила, словно говоря: «Не стоит беспокоиться, малышка Шепард, взрослые с этим разберутся».
– Мы никуда не торопимся. – Дана склонила голову набок, всматриваясь в напряженные черты лица. – Ты застрял здесь как минимум на три недели.
– Не думаю, что я смогу пуститься в длинные разговоры… – проговорил он, отводя взгляд и роняя руку на постель.
– Хорошо… Тебе скоро станет полегче. Таблетки снимут боль, а после завтрака ты сможешь поспать, – медленно произнесла она и кивнула в сторону окна, занавешенного плотными шторами. – Советую тебе выспаться как следует. Ричард Маршалл не выносит бездельников.
Она покрутила пустую бутылку, разглядывая капельки, скатывающиеся вниз по прозрачному пластику. Как дождь по стеклу в бесконечную осеннюю ночь. Поджав губы, Дана наклонилась и оставила короткий поцелуй на его щеке.
– Спасибо, что дал мне шанс на жизнь… – негромко поблагодарила она и, отстранившись, покинула палату прежде, чем он смог сказать что-нибудь еще.
Сердце трепетало и выпрыгивало из груди. Дана вышла к Клэр, которая перебирала медикаменты за столом, сверяясь с записями в журнале. Бросив беглый взгляд в сторону Шепард, Клэр не произнесла ни слова и опустила глаза на бумаги. От глупой улыбки начинали болеть щеки, но Дана не могла ничего с собой поделать. Набрав в бутылку чистой воды, она оставила ее на столе рядом с Клэр и покинула лазарет, покусывая нижнюю губу.
Если бы только Саймон знал, как важны были эти слова.
Глава 9. Саймон
Дана приходила к нему каждый день, утром и вечером, как по часам. С неизменной улыбкой на губах и несколькими таблетками в белом бумажном конверте. Ее вопрос о самочувствии стал аналогом пожеланиям доброго утра и сладких снов. Ее голос успокаивал. Она рассказывала всякие нелепые истории, негромко смеялась, боясь вызвать очередной приступ головной боли. А по вечерам оставалась сидеть на старом, поскрипывающем стуле рядом с его постелью. Забираясь на стул с ногами, она брала в руки первую попавшуюся книгу и тихо читала, пока Саймона не поглощал чуткий сон, в очередной раз опрокидывая в пучину тревог и страхов, которые сжимали горло цепкими лапами. Иногда Дана появлялась рядом, помогая проснуться мягкими прикосновениями и свежим запахом ели. Ее зеленые глаза смотрели на него с заботой и теплом, отчего все происходящее продолжало казаться фантазией, в которой ее было слишком много. Только головная боль при движении напоминала о том, что все это действительно реально.
Саймон пробыл в лазарете пару недель. Это казалось своего рода отдыхом, передышкой от всего происходящего. В тихой импровизированной палате он был один в непривычной тишине. Настолько непривычной, что по ночам чудились звуки из «дикой» среды: щелканье зубов, хлюпанье, шорохи, истошные вопли зараженных, где-то поодаль крики выживших, которые не смогли убежать, взрывы снарядов и выстрелы в толпу без разбора. Все это было для него обыденностью. Но за окнами царила какая-то другая жизнь, и день с ночью неумолимо сменяли друг друга. Это не давало покоя, никак не позволяло расслабиться, зудело на подкорке.
– Ты можешь быть свободен, – подала голос Клэр, стягивая постельное белье с соседней кровати, на которой до выписки лежал Саймон. – Но от приема лекарств тебя это не освобождает. Дана принесет их чуть позже, а пока поищи Рика. Он хотел с тобой о чем-то поговорить.
– Спасибо, Клэр, – тихо проговорил Саймон, разворачиваясь в сторону выхода.
Он знал, что именно хочет от него Маршалл. Остаться здесь, жить среди всех этих совершенно незнакомых ему людей, где каждый способен воткнуть нож ему в спину. Поймав на себе взгляд Клэр, Саймон кивнул в знак согласия и неспешно покинул лазарет. Вот только все, что ему хотелось сейчас, – это одиночество. Вдали от чужих глаз, где есть только шум деревьев и порывистый ветер.
Место, где обитали Дана и чета Маршаллов, напоминало небольшое, по старым меркам, поселение, которое можно пройти максимум за полчаса вдоль и поперек. Домишки словно были вытащены из фотографии в интернете и погружены в реальный мир. Шум на улицах бил по ушам, возвращая Саймона к мысли о том, что лежать в одиночной палате было не так уж и плохо. Там единственным постоянным шумом был чей-то кашель, хотя и тот смолк уже на третьи сутки.
Пересекая подобие площади, он бросил взгляд в сторону пепелища, огороженного подкоптившимся кирпичом. В один из вечеров Дана рассказывала о том, что весной, летом и ранней осенью они предпочитали сидеть у костра на свежем воздухе. Несмотря на все свое внешнее радушие, это место не наполняло спокойствием, а пугало до чертиков.
Здесь было слишком много всего: шума, суеты, взглядов, голосов. Он видел опасность в людях, которые его окружали, в каждом стуке копыт и случайно услышанном разговоре. От всего этого он хотел сбежать. Сбежать туда, где все было предсказуемо и просто, где компанию людей заменяли тишина и россыпь звезд на холодном небе. Саймон долгое время находился наедине с природой и тем, что породило человеческое тщеславие, а тут… Тут все было иначе.
Его одинокий образ жизни был виден по взгляду, по некоторой осторожности. Он мало говорил с людьми, что тут находились, держался обособленно или отвечал коротко «да» или «нет», стараясь поскорее убраться с чужих глаз, пока не набрел на домик с приоткрытой дверью. Оттуда доносился звук приглушенных шагов и тихие щелчки, хорошо знакомые ему. Кажется, они стали одним из главных саундтреков его жизни. Звук смены магазина. Перезарядка.
Саймон нырнул в помещение, морщась от сладковатого запаха сушеной мяты, которым здесь все было пропитано. В горле начало першить, а мысли сразу же возвратились к потерянным и их любимому веществу, лишающему даже крупиц рассудка. Крэйн поморщился, обводя внимательным взглядом помещение. По крайней мере, здесь не будет любопытных глаз. Что-то подсказывало, что сюда не часто заходили толпы выживших. Да и место совсем не походило на жилое.
В дверном проеме показался мужчина, держа в руках ружье. Он отдаленно напоминал ему кого-то, но Саймон плохо запоминал лица тех, кто встречался на пути. Обычно его спутники не жили слишком долго, а короткая связь несла исключительно деловой характер. Сведя брови к переносице, Саймон проследил за
