есть возражения, обсудите их лично с сэром Гвитьясом. А до тех пор она остается здесь.
Энерман фыркнул, не сводя с меня глаз. Он с явным отвращением разглядывал мою чужую, плохо сидящую одежду и спутанные волосы. Внутри меня что-то вскипело. Его грубость стала последней каплей, переполнившей чашу усталости и боли. Самоконтроль отказал, и язык заработал сам собой.
— Если вам угодно, чтобы я спала в конюшне, я с радостью туда отправлюсь. Эти благородные господа спасли мне жизнь и вели себя как истинные рыцари, но если вы намерены обесценить их труды — кто я такая, чтобы спорить?
Он вытянулся в струнку, будто я отвесила ему пощечину, а в глазах вспыхнула ярость. Его губы задрожали, он явно собирался разразиться гневной тирадой, но, в отличие от меня, сумел сдержаться. Мне, как всегда, везет.
— Вам следует придержать язык в присутствии тех, кто выше вас по положению, — процедил он.
— С чего бы это? — его тон задел меня еще сильнее.
Энерман вытаращил глаза, а я ответила ему пустым, бесстрастным взглядом.
— Потому что мы заслуживаем уважения.
— Это не причина, верно? Это все равно что сказать ребенку «потому что я так сказал» на его вопрос, почему нужно идти спать.
Таран кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смешок.
— Каз и Таран заслужили мое уважение своими поступками. А вы просто пришли и начали хамить. Не вижу повода быть вежливой в ответ только потому, что вы так велели.
Я знала, что пора замолчать, но не могла. Все, чего я хотела — чтобы этот человек исчез, а опыт подсказывал: ничто не прогоняет подобных типов быстрее, чем голая правда. Я никогда не понимала этих надуманных правил, согласно которым один человек «лучше» другого только по праву рождения или должности.
К концу моей речи Энерман покраснел как рак. Коротко кивнув Тарану и бросив взгляд на Каза, он резко развернулся на каблуках и ушел. Несколько мгновений в коридоре стояла мертвая тишина.
— Мать твою… — первым нарушил молчание Каз. — Это сейчас что было?
Я на секунду зажмурилась, проклиная себя.
— Простите. Это было глупо и грубо. Просто… навалилось слишком много. Кто он вообще такой?
Таран похлопал меня по плечу:
— Не бери в голову. Энерман — управляющий Герцога и редкостный козел. Он выводит людей из себя так же легко, как дышит. Но все же будь осторожнее, когда он рядом, и старайся… — он усмехнулся, — все-таки держать язык за зубами. Давай-ка мы тебя поселим. Тебе явно стоит выспаться.
— Спасибо, — ответила я. — И я не шутила. Вы трое были очень добры ко мне, и я это ценю.
Каз улыбнулся и коснулся моей руки:
— Пустяки. Завтра утром кто-нибудь из нас заглянет к тебе. Отдыхай.
Он толкнул дверь и вложил ключ мне в ладонь. Я сжала холодное железо так сильно, что побелели костяшки. Выдавив слабую улыбку, я вошла в комнату. За моей спиной дверь закрылась с глухим, гулким стуком.
Я огляделась. Стены были обиты темными деревянными панелями, ковер глубокого красного цвета и такие же шторы дополняли убранство. В камине из резного гранита уютно потрескивал огонь, обещая тепло. Две софы стояли друг напротив друга перед очагом, разделенные низким столиком. Дверь вела во вторую комнату, где высилась огромная кровать под балдахином.
Я стояла посреди этого великолепия в чужих обносках, с грязью в волосах и чем-то живым под кожей. Глаза защипало.
— Ну, вот я и здесь, — сказала я в пустоту.
В этот миг обманчивого покоя на меня обрушилось все сразу. С того момента, как я сбежала в болота, я не контролировала свою жизнь. Я была мышью, попавшей в бурный поток, вынужденной плыть по течению, чтобы не утонуть. И риск пойти на дно никуда не делся. Оставалось лишь надеяться, что в этой темной воде за мной никто не охотится, пока я пытаюсь решить, что делать дальше.
Я опустилась в кресло у окна и уставилась на море, резкие блики на волнах расплывались из-за слез. Пальцы заныли, и я поняла, что все еще сжимаю железный ключ. Мне нужно было вернуть контроль. Принять хоть одно самостоятельное решение. Я была одна в этом мире, предоставленная самой себе, и это пугало до смерти.
Положив ключ на подоконник, я размяла затекшие пальцы. В голове роились мысли, но одна пробивалась чаще других. Мелоди. Я в Микалстоуне. Я могу рассказать кому-то о том, что с ней случилось. Мне нужна справедливость, и это лучшее место, чтобы добиться ее для подруги.
Нужно только найти правильного человека.
Глава 13
Эльфы напали в безлунную ночь. Наши часовые не смогли добудиться и половины людей — те лежали в своих постелях как мертвые, хотя продолжали дышать. Аарон все же очнулся и сказал, что лучше бы ему никогда больше не смыкать глаз. Сказал, что эльфы были в его снах. После этого он так и не стал прежним.
Из дневника Джаса Элуолка, пикинера Второго Мерексианского регулярного полка, времен Первых Кровавных войн
Мелоди стояла ко мне спиной. В ее волосы были вплетены свадебные цветы, спадавшие на спину золотистыми волнами. Катерак, чье лицо скрывалось за начищенной маской, бубнил своим сухим монотонным голосом, превознося добродетели Церкви. Тусклый свет просачивался сквозь высокие окна в деревянных стенах, но он не столько освещал комнату, сколько делал тени еще гуще.
Пара — Мелоди и Джедан — стояли с руками, связанными ярко-желтым шнуром под цвет одеяний Катерака. Раньше для обряда обручения использовали красный шнур, и мне его не хватало. Старый жрец всегда проводил церемонию на открытом воздухе, соединяя людей с миром за стенами церкви. Но теперь церковные стены запирали нас внутри, изолируя от красоты сущего. Деревянные скамьи были забиты народом. Люди барона занимали столько же места, сколько все остальные гости вместе взятые. О том, почему его сын женится на деревенской девчонке, судачили постоянно. И хотя семья Мелоди была небедной, это все равно казалось странным.
Навязчивая мысль заскреблась на задворках сознания. Ты сама знаешь, почему.
Люди прижимались ко мне с обеих сторон, и мне было противно это потное соприкосновение. Ерзая на жестком сиденье, я пыталась не касаться соседей, но стоило мне шевельнуться, как они придвигались еще ближе.
Внутри закипало раздражение. Да почему они не могут оставить меня в покое?
Я повернулась к женщине справа, чтобы попросить ее отодвинуться, но что-то было не так. Над всем внезапно нависло ощущение глубокой неправильности, точно зловонный запах гнили, который невозможно прогнать. Как бы я ни старалась, я не
