как бы ни пытался он избежать встречи с Кощеем, ничего у него не получалось. Извиниться надобно было. Мы ему и яйца тварей неведомых подкинули, и колобками издевались, и даже…
Я быстро отбросила мысли дурные и, продолжая напевать, собрала для Кощея корзинку – любо-дорого посмотреть! Яблочки наливные, краснющие, пирожки румяные, жаром пышущие, медовухи холодной на мяте – целый кувшин! Да я бы за такие дары все на свете простила, что уж говорить о шалостях невинных. А Кощей вон уж которую неделю держался да на порог нас не пускал.
Снаряжала Баюна будто не в гости, а на эшафот. Понуро голову повесив да корзинку в лапах сжав, Баюн побрел к выходу. Даже жалко его стало. Но кто дел натворил – тот и прощения у соседей просит. Пусть скажет спасибо, что за бабушкины интриги я его цепи златой не лишила.
Отправив посыльного к соседу, я взяла еще теплый пирожок, налила чайку травяного и отправилась на излюбленное место отдыха: балкон своего терема. Полной грудью вдохнула свежий аромат леса, откусила кусочек пирожка и с наслаждением зажмурилась.
Красота! Лепота!
БАБАХ!
Тыр-тыр-тыр-тыр…
Звуков вокруг внезапно стало так много, что рука от неожиданности дрогнула да чай расплескала.
Открыв глаза, я увидела, как прямиком через мой чудесный палисадник мчится здоровенная неповоротливая копалка самоходная. В городе такие экскаватором называют, а у нас в сказочном лесу – чудищем железным! Вон, Алеша Попович уже через чащу несется с мечом наизготовку. И Баюн на сосне сидит. Испугался, бедолага.
Но что самое странное, это что следом за экскаватором радостно несся Енисей, размахивая какими-то бумажками. Правда, меня завидев, королевич посмурнел да остановился.
Ну, я ему сейчас устрою!
– Ты что творишь?!
Я вылетела из терема, потрясая для пущей суровости топором, который как раз кстати забыла намедни Аленка. Аргумент уже однажды против королевича сработал, вдруг по старой памяти и на этот раз остановит?
– Не сердись, Василиса! Нечаянно мы твои грядки помяли, все восстановим. Рабочие мои – дураки! Сказано им: копать, они и едут копать, по сторонам не глядя.
– Вот сейчас тебе могилу заодно и выкопают! – мрачно пообещала я. – Что ты здесь удумал, признавайся! Кто разрешил?
Енисей ничуть не смутился и даже глянул на меня как-то подозрительно, не то торжествующе, не то снисходительно.
– Удумал я здесь курорт, каких даже заграница не видывала! Инклюзивный… Инвазивный… Самоизоляционный… блин, слово такое мудреное, ненашенское, совсем забыл!
Он покопался в бумагах.
– Алинклюзив, во! Это когда народ честной на курорт приезжает, а ему и баньку, и пирожки, и наливочек изобилие, и баб…
Енисей осекся.
– Что, и баб тоже ты придумал?
– Не, Кощей подсказал. Говорит, без баб алинклюзива не бывает.
– А еще его не бывает там, где коты разговаривают, козлы в настоящих козлов превращаются и мавки ночами наливочки дегустируют. Енисей, ты совсем дурак? Какой еще курорт? Мы сказочный лес от всего мира храним! Последний островок чистой магии!
– Так я ж не изверг какой, – обиделся королевич, – островок уничтожать. Я же с любовью к аутичности… античности… блин, забыл…
Снова в записи полез.
– С любовью к аутентичности, во! И лес сохранить, и королевству польза – турист поедет. Никто вашему котику не мешает по цепи ходить. Просто пусть по расписанию ходит, мы его в программу ампутации… нет, не так… аффирмации… анимации добавим, во!
– Я тебе сейчас ампутацию сама произведу! – Я погрозила топором. – Только посмей без разрешения в лесу что-то строить!
– Обижаешь, Василиса Ильинична, есть у меня разрешение, все чин чином, по закону! Я все у батюшкиных законодателей узнал. Для разрешения на стройку королевскую нужно согласие большей половины хозяев.
– Вот! – Я ухватилась за спасительную ниточку. – Половина сказочного леса принадлежит Кощею, вторая половина – Бабе-яге, обязанности которой я сейчас исполняю. И мы разрешения не даем!
Но внутри все же на миг короткий уколола иголочка сомнений: а ну как бабушка разрешение дала, не разбираясь? От мысли, что в сказочный лес всякие люди понаедут да всю магию распугают, едва слезы не навернулись. Нет-нет, не могла бабушка так поступить, не могла лес сказочный предать!
– А вот тут ты, Василисушка, не права, – довольно улыбнулся Енисей. – Половина сказочного леса и впрямь Бабе-яге принадлежит, а вот Кощею – всего сорок девять процентов.
– Так тем более у него голоса быть не…
Я осеклась.
– А кому принадлежит еще один процент?
– Мне! – раздался смутно знакомый женский голос.
Обернувшись, полная нехороших подозрений, я увидела ее. Рыжеволосую красотку с роскошной фигурой, столичную штучку с маленьким розовым чемоданчиком, Лису.
Лису Патрикеевну, тетку мою собственной персоной.
– Я сразу подумала: какая замечательная идея – курорт! – во все зубы улыбнулась Лиса. – И тут же помчалась сюда. Дай, думаю, мою племяшку ненаглядную проведаю, расцелую. Выросла-то как! Воспушала!
– Сама ты воспушала, – буркнула я, уворачиваясь от объятий Лисы, от которой пахло сладкими духами и (это во мне вредность вдруг заговорила) мокрой псиной.
Лисой мамину сестрицу назвали не просто так и не за рыжую шевелюру. Тетя Лиса редким даром обладала, обращаться умела. Вот только сказочный лес тетю никогда не привлекал, при первой же возможности в столицу умчала. И вот теперь вернулась. И продала наш лес!
– Тетя Лиса, нельзя сказочный лес в курорт превращать! – взмолилась я.
– Вот еще глупости! – фыркнула она. – Давно пора из этой дыры приличное место сделать. Выбрось из головы бабкины сказки, Василисушка, надо мыслить шире и современнее. На вот, в комнату мою отнеси.
Лиса небрежно сунула мне чемодан, кокетливо поправила прическу и лукаво улыбнулась.
– Ну? Где он?
– Кто?
– Кощей, конечно, глупая!
От неожиданности я даже топор отпустила, уж так удивилась лисьему прищуру и хитрой улыбочке. Чтобы кто-то да про Кощея Бессмертного с таким придыханием говорил?!
А дальше и вовсе произошло невообразимое.
– Ну, привет, хитрюга.
Подпрыгнув, я увидела Кощея собственной персоной. Чрезвычайно самодовольного, да и вообще… просто довольного. Черные как смоль волосы небрежно растрепались на ветру, а глаза хищно поблескивали, беззастенчиво тетушку рассматривая.
Лиса бросилась ему на шею. И я покраснела за нас обеих: негоже приличной девице вот так у мужчины на шее виснуть. Да еще и у кого! У Кощея!
Кощей Лису обнимал, а смотрел на меня. И так нехорошо мне было от его взгляда, неуютно. Как будто за чем-то непотребным в щелочку подглядела, а меня возьми да и застукай!
Поэтому я решила сбежать, благо и предлог имелся: вещи Лисы Патрикеевны в терем отнести, велеть водяному баньку истопить да Лебедяну за медовухой послать. Как-никак родственница приехала. Пусть и рыжая.
Но
