едва я саквояж тети подхватила, Кощей меня окликнул:
– К моему замку отнеси. Лихо у ворот заберет.
– С чего это? – тут же взвилась я. – Ты мне хозяином заделался?
– Ты ж сама чемодан схватила. – Кощей пожал плечами. – Я думал, наконец-то за ум взялась, призвание нашла. К воротам, говорю, отнеси. Лисавета у меня поживет. Здесь у вас слишком…
Он поморщился и посмотрел мне прямо в глаза.
– Жабы громко квакают. Жить мешают.
Я густо покраснела и опустила саквояж.
– Сам и неси!
Развернулась и направилась прямиком в терем, полная решимости несмотря ни на что закончить трапезу. Хотя вместо чайка уже пора настоечку в чайничек наливать. Медовуха уже не справляется.
– И кстати! – крикнула я с порога, наблюдая, как Кощей и Лиса о чем-то загадочно перешептываются. – Гости обмену и возврату не подлежат!
С этими словами я дверью хлопнула так, что ставни затряслись. А с улицы только смех ядовитый донесся. Кощеев.
Глава 2
Чугунные яйца раздора
В Тридевятом царстве тишину сыскать – дело нелегкое, почти невыполнимое. То петух горластый заорет на весь двор, сон добрых людей прерывая, то Аленка с топором за кем-нибудь погонится, поднимая крики да визги, то Лебедяна кота скалкой по кухне гоняет – шум стоит, что уши закладывает, будто гром гремит в ясный день. А то и вовсе в дверь кто постучит, помощи попросит да совета потребует, да так настойчиво, что голова кругом пойдет.
Как в такой суматохе с Кощеем разговор вести? Пришлось ухищряться, мудрую хитрость придумывать. Решила я поймать момент, когда весь шумный народ еще спит, а в сказочном лесу тишина воцаряется.
Только над темным лесом начало солнышко всходить, а я уже из теплой кровати поднялась. Даже кофею не испила, хотя страсть как хотелось. Некстати вспомнилось, что запасы бодрящего зелья в сказочном лесу снова подходили к концу, а достать его было ох как непросто, и ведь пью-то его только я одна!
Заплела наспех косу, сарафан первый попавшийся накинула, даже не глядя в зеркальце, и перед блюдечком с наливным яблочком уселась.
Не обрадуется, конечно, Кощей моему раннему визиту. Поспать он, как все фрилансеры (типун мне на язык), любит, да и нрав по утрам имеет не сахарный, а словно у разбуженного медведя. Но авось удастся поговорить, пока никто не дергает за полу, не требует суда да расправы, пока этот злополучный петух не прокукарекал во все свое горло. И пока Лиса Патрикеевна рядом не крутится.
Блюдечко в руках засветилось, наливное яблочко закружилось, заиграло всеми цветами радуги. Пора было Кощея звать, разговор начинать.
Сперва на глянцевой поверхности блюдечка, как ни каталось по ней наливное яблочко, ничего не проступало. Но вдруг засияли буквы старинной вязью: «Абонент недоступен».
– Да что же такое! – прошипела я и попробовала снова. Лишь с третьей попытки зеркальце прояснилось, явив мне усталое лицо.
– А, это ты, Чудище, – пробурчал Кощей недовольно, но хотя бы не исчез в тот же миг. – Как я сразу не догадался! Кто же еще в ночи так настойчиво трезвонить будет? Служба безопасности царского банка да ты.
– Ой, ты что, спал? – попыталась я изобразить удивление.
Он так зыркнул на меня одним своим открытым темным глазом, что сразу стало ясно: спал, не в духе и разговор вряд ли сложится по-доброму.
Промелькнула мысль попрощаться поскорее да связаться позже, но я тут же поняла: тогда точно накликаю беду. Разбуженный темный маг – злобный маг, потом совсем разговаривать не пожелает.
Собралась с духом и начала речь.
– Беда в наш сказочный лес пожаловала! Пришла нежданно-негаданно и грозит спокойствию и зверям, и птицам, и всем сказочным жителям.
– Так! – оборвал он меня. – Давай без литературных кружавчиков и по делу. Что же нам такое грозит страшнее, чем твой приезд?
Я проглотила колкий ответ и выпалила:
– Цивилизация! Сказочному лесу цивилизация грозит!
– Страшно-то как! А эта твоя цивилизация… она кусается?
– Хватит издеваться! Ты понял, о чем я!
– И что же в цивилизации худого? – хмыкнул он ядовито. – Сама-то ее дарами пользуешься, не брезгуешь. И на завтрак кофий нескрепный пьешь, а не липовый цвет да иван-чай. А сказочных жителей от цивилизации оградить хочешь? Коварная ты, Василиса! А еще меня темным магом называешь.
– Так я и липовый цвет… – смутилась я. – Тоже…
Смотрел на меня Кощей так пронзительно своими черными глазами, что щеки сами собой зарумянились и жарко вдруг сделалось. Лицо у него было хоть и помятое от сна, но нахальное и пригожее. Как есть колдун темный, хоть и сосед по лесу. А про соседей лучше или хорошо, или никак.
– Я про ту цивилизацию, – проговорила я, стараясь не встречаться с ним взглядом, – которую в самую чащу нашего леса царевич Енисей и Лиса Патрикеевна замышляют привезти! Курорт!
– Курорт, – перебил меня Кощей, – дело хорошее. Деньги рекой потекут, народ заработает. Туристы поедут, всем польза будет.
– Всё вытопчут! – воскликнула я, представляя, как толпы этих самых гостей шастают по моим любимым грибным местам. – Все цветы лесные, все ягодные полянки!
– Работа у местных появится, – возразил он спокойно, будто мы беседовали о погоде. – Грибы да ягоды туристам продавать станут, поделки мастерить. На хлеб себе заработают, Василисушка. Не век же на пирожках да наговорах жить.
– Пропадут грибы да ягоды! – взмолилась я уже почти в отчаянии. – И звери разбегутся, и птицы улетят! И магия иссякнет, как во всем королевстве уже и случилось! Мавки исчезнут из озер и рек, богатыри переведутся, чудеса пропадут!
– Да куда же они денутся, – отмахнулся Кощей, и уголки его губ дернулись в усмешке. – А еще говорят, королевич источники обустроит. Бани поставит. Я бы с радостью в водах целебных косточки попарил. И тебе, Василисушка, советую! Для красоты лица полезно. Бабуля твоя не даст соврать.
– Так я не старая еще! – вырвалось у меня обиженно. – В отличие от некоторых.
– Зато глупая. В отличие от меня.
Я уж хотела было возмутиться, да не успела. Потому что за окном вдруг раздалось громкое, на весь лес, дурацкое кукареканье, а в дверь моей светлицы следом застучали громко и настойчиво. В лесу сказочном началось обычное, шумное, беспокойное утро. А Кощей, подлец такой, отключился.
Не успела я подняться с места, как дверь с треском распахнулась, чуть с петель не сорвавшись, и на пороге застыл кот Баюн, лапой за сердце хватаясь. Мех на нем встал дыбом, усы дрожали, глаза от страха сделались круглые и большие, словно блюдца.
– Беда! – завопил он, чуть не плача. – Беда, Василисушка! Страсть какая напасть приключилась!
