крови.
Такого гиганта я просто не в состоянии буду поднять.
— Позволь мне войти! — закричал Кощей, когда услышал мои судорожные всхлипы. — Позови меня!
Мне было страшно, но я приняла решение. Когда-то я клялась спасать жизни больным. Пора держать свое слово, если даже из знаний лишь бабушкины рецепты.
Информация взята из открытых источников.
Скатерть считали символом чистоты, порядка и благополучия. Важные праздники и торжества обязывали покрывать стол белой скатертью, выражая тем самым почтение к гостям и значимость события.
В свадебном обряде скатерть входила в приданое невесты, выступала в качестве свадебного подарка.
В гаданиях скатерть служила магическим предметом, дающим гадающему возможность заглянуть в будущее.
Считалось, что скатерть никогда нельзя чинить — её использовали без починки, сколько было возможно, затем сжигали, но никогда не пускали на тряпки.
После свадебного пира скатерть аккуратно снимали со стола, крошки вытряхивали в ларь с зерном — верили, что это принесёт молодым богатство и хлеб у них в доме никогда не переведётся.
Глава 32
— Кощей, иди сюда! — мой крик потонул в звуке ломающегося стекла. Именно такая ассоциация возникла, когда мужчина ворвался в комнату. Я в испуге втянула голову в плечи, ожидая удара, но он наклонился, легко поднимая с пола Гарри, и, держа его в руках, скомандовал: — Обработай ему спину, для начала, затем уже за грудь примешься.
— Он же тяжелый, ты не удержишь. Я буду долго это делать! — Суетилась вокруг, готовя все необходимое.
— Ты делай главное, обо мне потом думать будешь. — В его глазах читалась решимость, но вот злобы в них видно не было.
Я попыталась обработать раны Гарри, но у меня ничего не получалось, было попросту неудобно.
— Можешь его на стол в комнате положить? — Спросила, заглядывая в черные с поволокой глаза.
Кощей молча кивнул, легко выходя из комнаты.
— Куда? — крикнул, когда я замешкалась, в поисках чистой простыни.
«Завтра придется затеять стирку, иначе у нас не хватит даже на несколько дней белья» — подумала, пока убирала все со стола, да застилала его, подготавливая поверхность.
— Клади! — отошла, чтобы не мешать мужчине, когда он осторожно уложил Гарри на твердую, ровную поверхность.
Взглянул на меня внимательно и как-то с восхищением, отходя в сторону, позволяя приблизиться к раненому.
— Чем еще помочь? — Шепнул, наклоняясь так, что от его дыхания затрепетали волоски на шее.
— Воды, кипяченной в таз, налей, пожалуйста. — Попросила, обернувшись, встречаясь с его глазами, в которых плавал нескрываемый интерес.
— Сейчас. — И ушел, а я вернулась к Гарри.
Сначала очень тщательно обработала спину, промывая все раны, порезы и ссадины, заново прикладывая капустные листы. Они были бесценны даже тем, что не позволяли прилипать поврежденной коже к бинтам.
— Как переворачивать будем? — спросила, пытаясь сдуть непослушный локон, упавший мне на глаза.
Кощей, легонько коснувшись горячими пальцами лба, взял волосы, заправив их тут же за ухо.
— Я думала ты холодный! — вырвалось, само собой. Я застыла на минуту, едва не зажмурившись от собственного хамства. — Прости! — прошептала, стыдясь взглянуть на мужчину.
— Почти все так думают. — Безразлично проговорил он, но я услышала, как дрогнул его голос.
— Я завтра торт стряпать буду. Поможешь? — стараясь сгладить неловкость, предложила Кощею
Он замер всего на мгновение, радостно затем рассмеявшись: — Конечно! Съесть я...
— Всегда меня успеешь. Помню. Главное меня не выдавай, что я наказы нарушила. — Перебила его, потирая подбородок. — Никак не могу придумать, как Гарри на спину перевернуть, не сдвигая то, что наложила.
— Так в чем проблема? Накрой его простыней. Я подниму, ты ее завяжешь крепко на его груди. Мы перевернем, положим, на кровать, и ты снова ее развяжешь. Дальше делай что хочешь, только мне в рот не забудь пирожок вставить.
Я распахнула глаза, с удивлением рассматривая страшного представителя славянских сказок.
— Что? — Воскликнул он, картинно закатывая глаза. — Я весь день аппетит нагуливал. Гарри твоему уже лучше, а будет вообще замечательно, когда ты его всего в капусту завернешь. — Он поднял одну бровь. Сверкнув черными глазами.
— Ты гений?
— Не знаю, кто это, но мне нравится. Соглашусь. — Кощей выпрямился, тожественно поднял глаза к потолку, приложил раскрытую ладонь к груди и произнес: — Я — это он!
Мой искренний смех был ему ответом.
Когда раненого положили на кровать. Кощей выскользнул из комнаты, подмигнув и крикнув: — Ушел мыть руки.
А я снова склонилась над мужчиной. Его дыхание было ровным, спокойным, как и бьющееся равномерно в груди сердце.
— Пожалуйста, выживи! — прошептала, накрывая его тонким одеялом.
— Посторонись! — Веселая команда вывела меня из задумчивости. В дверях стоял неугомонный Кощей с полным ведром и тряпкой. — Кровь с пола собрать нужно. А то придут твои защитники, а тут такое! Мне же первым делом предъявят.
— Когда ты меня съешь? — уточнила.
— Именно! — Поддержал он меня.
В это мгновение забурчало сначала у меня в животе, а затем у Кощея.
— Пошла я на стол накрывать, пока ты улики замываешь.
Глава 33
Мне было так легко с грозным представителем детских земных сказок. Он совершенно не соответствовал тому образу, какое сложили народные сказания.
— Сколько тебе лет? — не удержалась от вопроса, когда Кощей, виновато на меня посмотрев, положил в свою тарелку еще пяток горячих пирожков. Оказалось, он их накрыл защитной магией, чтобы не остыли, пока мы возились с Гарри.
— А что? — первый из тарелки засунут в рот.
— Просто интересно. Там, откуда я пришла — тобой пугают детей.
Он улыбнулся, потянувшись за следующим пирожком.
— Завтра приду печь торт. Вкуснота! — Искренне проговорил парень. Взглянул на меня и вздохнул. — Знаю, что пугают. Я же не один такой. Разные мы бываем.
Моя рука замерла с зажатой в пальцах кружкой, едва не расплескав налитый в нее чай.
— Хочешь сказать, что вас целая раса Кощеев? — с придыханием, наклоняясь к мужчине, прошептала.
Он внимательно на меня взглянул, неожиданно подмигнув.
— Не бойся, не съем. Мне понравилось, как ты готовишь. Так что будешь теперь откупаться.
Я откинулась на спинку единственного в комнате стула: — Так кто ты?
Он с сожалением посмотрел на почти полую пока тарелку, вздохнул, произнеся: — Нечисть, таких обычно бояться. Но я, как ни странно, полукровка, поэтому не такой злой, как моя родня. Зовут меня Кощей. Братья у меня есть, только по отцу, матери разные. Мою — батя украл, когда напал на Лихоземье. Но его попросили уйти, и он согласился. Правда, не один обратно возвращался.
— Я уже не раз про эти земли слышала, вчера про
