тело свело судорогой.
Натянутый трос качался, и я, как поплавок на нем, то погружалась с головой в воду, то снова оказывалась на поверхности. Ни двигаться вдоль него, ни отцепиться я попросту не могла.
Стало обидно. Не столько страшно было утонуть и захлебнуться, сколько я переживала за то, что Васил останется без защиты, а Фроскева не доберется до волховиц Вальхейма.
Глава 12. Спасение и предложение
В какой-то момент мне показалось, что на понтонах стоят две фигурки. Одна была маленькой, словно девочка, одетая в теплую накидку с капюшоном. Вторая — немного сгорбленная старуха, закутанная в длинный плащ. Я удивилась: разве ангелы могут быть такими?
В том, что я вижу ангелов, мое угасающее сознание не сомневалось. От них исходил пронзительно-яркий голубой свет, мерцающий и переливающийся, словно сотканный из морозных узоров. Он плыл по воздуху, пока не достиг меня, окружил, плавно опустился и застыл морозными узорами прямо на воде. Одновременно вода стала плотнее и как будто начала приподнимать меня. Я не успела понять, как оказалась лежащей на льдине.
Я больше не тонула, только по-прежнему лежала, вцепившись в трос, а холод пробирал меня до костей. Что это — спасение или иллюзия умирающего?
— Ну давай, тяни же! — звонко крикнула девочка.
Наверное, все-таки спасение. Я принялась изо всех перебирать непослушными руками, стараясь подогнать плот из голубой искрящейся льдины к берегу. Если это мой шанс, я его не упущу.
На этот раз получилось. Хоть руки слушались с трудом, а ноги так и были скручены судорогой, но я добралась. Мне казалось, что будто бы кто-то еще тянет меня к берегу, может, светящиеся морозные узоры, которые бежали рядом со мной по воде, а может, дымок, струящийся из рук старухи, что толкал в спину и не давал замерзнуть окончательно.
Стоило мне пришвартовать льдину, как старуха цепко схватила меня и вдвоем с девочкой они, как безвольного тюленя, выволокли меня на берег. Я лежала на животе, не в силах подняться, меня колотило от холода и страха, но в душе было осознание того, что спасение все-таки пришло. Осталось только не подхватить воспаление легких и не умереть от переохлаждения.
— С-спасибо, — дрожащим голосом сказала я, стуча зубами, когда девочка и старуха перевернули меня на спину и помогли сесть. — Вы с-спасли меня.
— Спасителям полагается награда, — сказал ребенок, снимая свою накидку.
Она набросила ее мне на плечи, а сама села рядом и принялась рыться в своей сумке. Под накидкой сразу стало теплее, я почувствовала, как кровь начинает быстрее циркулировать по телу. Но мне стало неловко, что я забрала ее у моей спасительницы, хоть по той не было заметно, что это как-то ее ущемило.
— Не сиди на холодном, простынешь, — зачем-то сказала я, стараясь говорить уверенно.
Девочка звонко рассмеялась.
— Нянюшка, она мне нравится! — заявила она. — Скоро уже? Что шепчет тебе дым?
Только сейчас я обратила внимание, что старуха расставила вокруг плошки с углями и бросает в них щепотки травы, чтобы они начали дымить.
— Что вы делаете? — спросила я, потому что дыма внезапно стало слишком много. Он забивал нос, оседал в горле, вызывая судорожный кашель, заставлял слезиться глаза и, казалось, проникал даже под одежду. — Тут же ребенок!
Я притянула к себе девочку, уложив ее голову на свое плечо, и попыталась укрыть плащом. Хотела встать и увести ее от сумасшедшей старухи, но она так доверчиво прильнула ко мне, что я даже растерялась и замерла, забыв о своих попытках встать на непослушные ноги.
— На, пей, — тем временем ребенок протянул мне кружку-непроливайку, такую же, как дал мне господин гном. — Это согреет.
— А ты? Ты не замерзла? Тебе надо уйти отсюда, дым опасен.
Сказала и поняла, что под плащом дыма нет. Осторожно выглянула и тут же захлебнулась очередной порцией едкой гадости.
— Прости, — успела сказать и отвернуться, прежде чем желудок решил освободиться от воды, которой я вволю нахлебалась в реке.
Подняла голову и поняла, что дыма больше нет. То ли ветер его развеял, то ли мне вообще все показалось. Зато над душой стояла старуха.
— Пей, — резко каркнула она, сунув мне в руки кружку.
Взяла чуть дрожащими руками и сделала глоток. Горло тут же обожгло. Не кипятком, не спиртным, но чем-то таким, что тут же разлилось по венам, неся с собой тепло.
— С-спасибо, — снова поблагодарила я.
Старуха покосилась на меня, но промолчала.
— Нянюшка? — обратилась девочка к женщине.
— Она, да. Но еще подождать надо, — ответила старуха, бросив на меня быстрый взгляд и вернувшись к созерцанию плошки с тлеющим углем. Ее глаза были скрыты тенью капюшона, но в них мелькнуло что-то странное, будто она знала обо мне больше, чем я могла себе представить.
— Ты как? — спросила между тем девочка, снова подбираясь ко мне под бок и накидывая на нас свой плащ. Прогнать ее я не могла, но сидеть вот так вдвоем, укрывшись детской накидкой, казалось странным.
— Уже гораздо лучше, — сказала я. — Вы спасли меня. Могу я как-то отблагодарить вас?
— Да, — серьезно сказал ребенок и посмотрел на меня синими-синими глазами, в которых, как мне показалось, отражались звезды. — Я хочу нанять тебя на работу. Мне нужна няня для папулечки.
* * *
Няня? Для папулечки? Синеокая малышка предлагает мне работу? Боги, а не брежу ли я, нахлебавшись воды в реке или отравившись ядовитым дымом?
Тайком ущипнула себя.
— Послушай меня, детка, — внезапно прокаркала старуха, оторвавшись от своей дымящейся плошки. — Нам нужна твоя помощь. Ничего сложного, просто несколько уроков этикета, чтобы князь мог выглядеть достойно, когда к нему явятся представители Содружества.
— Я не очень сильна в этикете, мне самой пришлось учиться, чтобы не ударить в грязь лицом… — начала я.
— И ударилась мордой об воду, — перебила старуха. — А подумала ли ты о том, что было бы, не спаси Линнея тебя? Например, с твоим братом? Ты отправилась на отбор на определенных условиях. Станет ли графиня выполнять свои обязательства, если ты не выполнила свои? Что будет с мальчонкой, оставшимся один на один с ненавидящей его матерью?
Именно об этом я и думала, изо всех сил цепляясь за жизнь и за трос, но говорить об этом старухе не стала. Молча буравила ее взглядом, ожидая продолжения. Слишком много она знает, значит, и оказалась здесь не случайно. Кто она? Шпионка мачехи? Или ее прислал отец? И о каком князе она говорит, не о том ли, к которому на отбор мы ехали? Но уж
