В 22:30 гости собрались во внутреннем дворике. Согласно обширным опросам, число гостей, включая персонал, превысило восемьсот человек. Субъект вышел на сцену в 22.38, одетый в сиреневый смокинг, а не в смокинг, который был на нём ранее. Ни смокинг, ни пиджак так и не были обнаружены.
— Он переоделся, — выдыхаю я. Этот факт так и не был обнародован.
— Ну, — прагматично говорит Арбакл, — там было много крови, — она переворачивает страницу, чтобы показать фотографии с места преступления. Я видела их раньше, но от масштаба жестокости у меня всё равно сводит живот. Есть свидетельства того, что пять отдельных трупов были изрублены на куски. — По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что он был убийцей без дискриминации, — продолжает она, указывая на разные конечности по очереди. — Ведьма. Человек. Деймон, — уголки её губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Вампир.
— То есть, вы думаете, что это сделал он? Он убил их всех?
— Я не думаю, мисс Блэкмен. Я знаю.
— Где же тогда доказательства?
— Его отпечатки пальцев были повсюду.
Я поднимаю глаза от папки.
— Это его дом. Конечно, там будут отпечатки.
— На телах тоже были его отпечатки. На том, что от них осталось.
— Мотива нет.
Выражение её лица не меняется.
— Разве быть психопатом недостаточно? — она не дожидается ответа, просто протягивает руку и начинает переворачивать страницы. Я вытягиваю шею, чтобы хоть мельком увидеть, что в папке, но её тело загораживает мне обзор. Она достаёт одну большую фотографию и, отойдя в сторону, изучает её. Затем переводит взгляд на меня. — Искать Тобиаса Ренфрю — пустая трата времени.
Внезапно я догадываюсь, что у неё в руках. Мой желудок наполняется тошнотой, хотя я не могу сказать, вызвано ли это разочарованием, предвкушением или мыслью о том, что я увижу ещё одно тело.
Я жду, пока Арбакл показушным жестом повернёт снимок. Я права: это фотография другого трупа, во всей его жуткой красе. В мочке его уха сверкает ярко-красный рубин, цвет которого вторит луже крови вокруг его головы. Его лицо скрыто частично из-за положения тела, а частично из-за того, что половина его, похоже, снесена пулей. Его правая рука вытянута, один палец лежит на спусковом крючке пистолета.
— Он покончил с собой.
Арбакл кивает.
— Как видите.
— Но почему?
— Кто знает? Возможно, чувство вины после кровавой бойни в его доме, — предполагает она. — Или, возможно, он знал, что сеть затягивается, и его поимка была только вопросом времени. В любом случае, — говорит она, постукивая пальцем по уголку фотографии, — к 1965 году Тобиас Ренфрю был мёртв.
Я недоверчиво качаю головой.
— Если вы знаете это, то почему не расскажете людям? Почему не опубликуете это чёртово фото?
— Я уже говорила вам, что мы не «Дейли Ньюс», мисс Блэкмен.
— Но сколько денег тратится на его поиски! Столько людей занимались поисками! Члены его семьи! Все это богатство…
— Действительно, — комментирует Арбакл, — всё это богатство. Если Ренфрю официально объявят мёртвым, кто получит деньги?
— Его потомки, конечно.
Её глаза вспыхивают.
— Они все бандиты. Миллиард фунтов в руках этой кампашки? Никто не хочет, чтобы это произошло.
— Если вы знали, что он мёртв, вы могли бы что-то сделать ещё тогда. Вы могли бы позволить благотворительной организации забрать деньги…
— Эта благотворительная организация прекратила своё существование, потому что они не могли управлять своими финансами. Они бы растратили миллионы Ренфрю в мгновение ока.
— Если вы можете доказать, что он действительно убил тех людей, то суд Агатосов может конфисковать его имущество. Армия наверняка одобрит этот вариант?
— Есть люди, которые считают, что Суд и так обладает слишком большой властью, — заметив мой взгляд, она пожимает плечами. — Не только люди. Есть высокопоставленные деймоны, которые думают так же.
— Люди всё равно должны знать! — протестую я.
Аргументация Арбакл проста.
— Зачем? Это не служит никакой цели. Ну, — поправляется она, — никакой из целей армии.
— Это не вам решать, — протестую я.
— И не вам, — она поднимает фотографию. — Засекречено. Вы не можете никому рассказать.
— Но…
— Даже если вы это сделаете, армия будет это отрицать.
Я смотрю на труп Ренфрю. Это нелепо. Я открываю рот, чтобы продолжить спор, но что-то замечаю и передумываю.
— Вы знаете, где сейчас его тело?
— В безымянной могиле, я не знаю, где именно. Нет никаких сведений о её местонахождении, и лишь немногие из ныне живущих людей знают об её местонахождении.
Я облизываю губы: они потрескались и пересохли. Мне бы сейчас не помешало немного первой отрицательной.
— А что с пистолетом?
— Он был похоронен вместе с ним, — она убирает фотографию обратно в папку.
— Это имеет смысл, если вы хотите скрыть все улики, — медленно произношу я.
— Так и есть, — Арбакл выпрямляется. — Я понимаю, что для вас это выглядит как сокрытие фактов, но никто не выиграет от того, что узнает правду. Раскрытие его смерти только создаст ещё больше проблем. Никто не выиграет.
Я киваю.
— И что теперь будет? — спрашиваю я. — Я имею в виду, со мной? И с О'Ши?
— Я поговорила с высшим командованием. Если вы сможете держать язык за зубами, мы готовы вас отпустить. При условии, что вы никогда не попытаетесь вернуться, — она невесело улыбается. — У нас есть обширная видеозапись вашей маленькой выходки, на которую мы с радостью сошлёмся, если дело когда-нибудь дойдёт до суда.
— Думаю, я усвоила урок, — шепчу я.
Она окидывает меня холодным взглядом.
— Я рада это слышать.
Она подходит к двери и жестом приглашает солдата со юным лицом войти внутрь. Он заходит мне за спину и начинает развязывать узлы, которые удерживают меня на месте. Он явно напуган, я слышу его учащённое дыхание у себя над ухом, но я уверена, что Арбакл пугает его больше, чем я.
Освободившись, я встаю и растираю запястья. У меня болят все суставы. Арбакл ведёт меня по освещённому полосами света коридору в темноту ночи. И мой мотоцикл, и О'Ши стоят там и ждут.
— Я ничего им не говорил, Бо! — громко восклицает он, как только видит меня.
— Всё в порядке, Девлин, — тихо говорю я, бросая на него предупреждающий взгляд. — Они уже знают.
— Я искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся, мисс Блэкмен, — вставляет Арбакл, бросая мне ключи от мотоцикла. — Вам следует более разумно использовать своё время. Например, инвестировать в новый гардероб.
Я смотрю на зияющую прореху на чёрном платье. Оно распахнуто, открывая моё нижнее бельё. К счастью, мне удается не покраснеть.
— Просто из любопытства, — спрашиваю я. — Когда вы узнали, что мы здесь? Я имею в виду, на базе?
— В ту секунду, когда вы оставили эту штуку между деревьев, — она кивает в сторону мотоцикла.
Вот и пошли крахом все наши старания быть осторожными. Чего Арбакл, однако, не понимает, так это того, что теперь я знаю: это маленькое «приключение» было отнюдь не пустой тратой времени.
О'Ши забирается на мотоцикл, я сажусь позади него. Он заводит двигатель и смотрит в сторону Арбакл.
— Полковник, — говорит он, неуклюже отдавая честь, что не приведёт ни к чему, кроме как разозлит её.
Я тычу его в рёбра.
— Хватит.
Он покорно кивает и трогается с места.
***
За нами следят всю дорогу до окраин Лондона. О'Ши соблюдает скоростной режим, и мы не пытаемся оторваться от хвоста, но я всё равно испытываю облегчение, когда военные машины наконец отъезжают и оставляют нас в покое.
Я чувствую покалывание под лопатками, указывающее на то, что новый день не за горами. Однако я не волнуюсь, у меня есть дела поважнее.
Когда мы подъезжаем к «Новому Порядку», О'Ши поворачивается ко мне и тихо присвистывает.
— Вот это ночка выдалась.
