где я и должна быть.
— Нет! Как же так? — ахнула девушка. Её губы начали дрожать, а глаза засверкали, словно звёзды, от непролитых слёз. — Как же мне переубедить тебя, Лия? Снаружи опасно. Прошу, останься подле меня. Я обязательно позабочусь о тебе.
— Ох, Ваше Святейшество, — неожиданно влез в разговор Костя, когда я подбирала слова, чтобы отказать девушке. — Как же нам быть? Ведь Лия совершенно обычный человек, и она не избалована дорогими яствами, драгоценностями или праздными нарядами. Вот мою подругу детства и тянет обратно в её привычную жизнь, хотя это и опасно. Что же теперь делать? Ах, не знаю…
Вы только гляньте на этот ходячий театр одного актёра! Он даже не поленился пустить по щеке одну мужскую скупую слезу для большей драматичности. Приложил руку к груди и демонстративно поджал нижнюю губу.
В стиле Станиславского хотелось крикнуть «Не верю!», но самое удивительное, что эту бюджетную актёрскую игру видела только я. Ведь Фелисия тут же с пониманием закивала головой, что бы это ни значило.
— Ах, вы совершенно правы, сэр Константин! — всплеснула та руками. — В таком случае мы обязаны научить Лию любить роскошь, чтобы она больше не хотела покинуть меня.
— Чего?.. — не выдержала я, переводя взгляд то на Костю, то на Фелисию.
Я их правильно услышала? «Научить любить роскошь»? Да тут как бы и учить не надо. Уже научена. Можно сказать, что у меня в этом с рождения высшее образование. Прям магистр наук. Только дайте много денег.
Но моё удивление словно никто и не заметил.
— Вы так мудры, Ваше Святейшество, — с серьёзным лицом произнёс Костя, согласно закивав. — Я бы никогда не додумался до этой мысли. Но как нам это провернуть?
Он ведь прямым текстом сейчас издевается над ней, верно? Я ведь не ошибаюсь? Стёб в чистом виде, а Фелисия и не замечает. Похоже, у святой имеются невидимые радужные очки, через которые всё в розовых тонах, а по небу бегают крылатые пони.
Подсознательно я всё ещё надеялась, что Фелисия его хотя бы одёрнет, но!..
— У меня есть гениальный план! — улыбнулась девушка. — Быстрее. Поспешим в мою комнату.
И не успела я опомниться, как эти двое потащили меня обратно ко дворцу.
Ох, не к добру…
* * *
Пытались ли меня услышать? Нет. Мой голос исчез в бесконечном шелесте платьев и звоне украшений, которые щедрая Фелисия доставала из своих шкафов. А всё для чего? Да всё просто. Чтобы нарядить меня, как новогоднюю ёлку.
Серьёзно, за всё то время, что я пребывала здесь, впервые удалось надеть столько драгоценностей. Они такие тяжёлые и увесистые, что с непривычки даже двигаться было затруднительно. Так ещё и эти платья, в которых верх был чрезмерно открыт и утянут, а низ чрезмерно прикрыт и утеплён.
Странные средневековые наряды, в которых сверху холодно, а снизу жарко. Но такова мода этого мира. О моих вкусах и предпочтениях, разумеется, никто не спрашивал.
Но самое удивительно то, какое именно платье подобрала для меня Фелисия. Нет, конечно, я понимаю, какой у девушки статус. И да, я помню, что это за мир и в целом жанр этого мира. Но даже так я не ожидала, что, выбирая из своего гардероба, Фелисия предоставит мне свадебное платье.
Да-да! Именно оно! Белоснежное, пышное, с вышивкой, бисером, цветочками — иными словами, свадебный наряд по всем канонам прошлого мира. Мне даже предоставили алмазное колье, алмазные серьги и украшение с белоснежными цветами в волосах.
Всё! Невеста готова! Только жениха как-то не нашли.
И если для меня подобный наряд — это точно слишком, то Фелисия даже после моих намёков не нашла в этом ничего особенного. Нет, ну может быть, у них свадебный наряд имеет другой цвет? Ну мало ли? Красный или синий? А может, и вообще золотой, кто его знает?
Однако я чувствовала себя крайне странно.
— Фелисия, может, подберём что-нибудь другое? — в очередной раз спрашивала девушку. — Ну, что-то не столь… белое.
— Нет! — уверенно произнесла Фелисия, довольно осматривая меня с головы до ног. — Это идеально тебе подходит. Уверена, что сейчас сэр Константин, как только тебя увидит, тоже со мной согласится.
Да он скорее от хохота лопнет, когда увидит меня в свадебном платье. И добавит напоследок что-то в стиле: «Ну ты чего, мать? Совсем отчаялась?». И я, конечно же, захочу за эти слова его убить. Но это уже детали…
— Лия, ты так красива! — восхищённо произнесла девушка, держа в своих руках мои ладони. — Я более чем уверена, что все во дворце будут согласны с этим.
— Эм… Спасибо, конечно, Фелисия, но мы ведь не будем показываться перед всеми в этом наряде, верно? Это ничем хорошим не кончится, — мягко заметила я. — Всё же для большинства людей я твоя горничная, а это… это превышает мои должностные обязанности.
— Ну и пусть судачат как хотят! — настаивала девушка. — Ты моя подруга, а это главное! Если их что-то не устраивает, то пусть подходят ко мне, я с ними разберусь! — уверенно бросила Фелисия, серьёзно нахмурив брови, отчего она скорее напоминала хомячка, нежели того, кого стоит бояться. — Всё готово. Идём!
С этими словами Фелисия схватила меня за руку и вывела в гостиную, в которой сидел Костя и терпеливо пил чай. Парень, даже не глядя на нас, уже улыбался, предвкушая зрелище. Мне прекрасно была знакома эта улыбка. Та самая улыбка, после которой мне это событие будут припоминать до конца дней моих.
Однако стоило Косте опустить чашку и посмотреть на меня, его улыбка в один миг исчезла. Он не был зол, напуган или чем-то недоволен. Нет. Скорее это были удивление, растерянность и поражение. Парень даже приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, да вот только не находил слов.
— Ну что скажете, сэр Константин? — не выдержала Фелисия, но внятного ответа даже после этого не поступило.
— Платье… такое… эм… белое… — бубнил он, словно каждое слово в кредит выдавали. — То есть… ну… Ты тоже.
— Тоже? — не поняла я. — Белая?
— Да… То есть нет… Я просто хотел сказать, что… ну… — неожиданно Костя покраснел и отвёл взгляд в сторону, нервно потирая шею, словно ему стало жарко.
— Она прекрасна, верно? — наконец-то произнесла Фелисия, кладя руки мне на плечи.
— В… верно… — едва слышно произнёс Костя, согласно кивнув. — Пре… прекрасна… Кхем!.. — громко откашлялся, словно во рту пересохло, хотя ещё мгновение назад чай пил как у себя дома. Однако это помогло ему прийти в себя. Уверенная улыбка вновь заиграла на его лице. — Ну, Лия,
