северной галерее?
Тишина за спиной стала тяжелее.
— Почему вы спрашиваете? — наконец произнес он.
Я обернулась.
Он уже не выглядел просто спокойным. Собраннее. Настороженнее.
Хорошо.
Значит, вопрос важный.
— Потому что мне уже несколько раз становилось плохо рядом с определенными местами в доме, — сказала я. — Потому что галерею закрывали якобы на ремонт, которого не было. Потому что туда ночью водили лекаря. И потому что я больше не верю в совпадения.
Вольф очень медленно выдохнул.
— Вам не стоит сейчас туда ходить.
— Значит, там действительно есть что-то.
— Да.
— Что именно?
— Я не знаю точно, — ответил он. — Но знаю, что этой осенью туда привозили элементы защитной конструкции и несколько предметов из старого родового хранилища. После этого доступ ограничили.
— По приказу Ардена?
— Формально — да.
Я уловила слово.
— Формально?
Он отвел взгляд на секунду, затем снова посмотрел прямо.
— Иногда в этом доме приказы подписывает один человек, а необходимость в них создают другие.
Леди Эстель.
Лекарь.
Кто-то еще.
Пазл начинал складываться все отчетливее.
— А архив? — спросила я. — Восточное крыло. Закрытая часть.
На этот раз пауза затянулась дольше.
— Вы задаете опасные вопросы, миледи.
— Зато правильные.
— Возможно, — спокойно сказал он. — Но правильные вопросы в таком доме редко задают без последствий.
— Я уже начинаю привыкать.
Вольф медленно кивнул.
— Архив закрыт не просто так. Это все, что я скажу сейчас.
— Потому что не доверяете мне?
— Потому что не знаю, кто еще меня сейчас может слушать.
Он перевел взгляд на каминную решетку, потом на дверь, потом на зеркало.
Я сразу поняла.
Дом.
Комнаты.
Предметы.
Даже стены здесь могли быть не просто стенами.
— Значит, вы думаете, что мои покои могут прослушивать? — тихо спросила я.
— Я думаю, — сказал он очень ровно, — что если в этом доме кто-то годами делал вас безопасной, то он вряд ли ограничился только настойками.
По спине пополз холод.
Я посмотрела на зеркало. На резной карниз над дверью. На декоративную решетку вентиляции.
Не паранойя.
Проверка пространства.
Дом был враждебен.
Конечно, он мог еще и слушать.
Первый выбор доверия
— Тогда зачем вы вообще пришли сюда? — спросила я. — Если считаете, что нас могут слышать?
Он чуть склонил голову.
— Потому что иногда полезно дать понять тем, кто слушает, что вы больше не одна.
Слова упали между нами тяжело, почти осязаемо.
Мира ахнула совсем тихо.
А я вдруг поняла, что сердце бьется слишком быстро.
Не из-за романтики, не из-за глупой женской фантазии. Это было не про “мужчину рядом”. Это было про другое.
Про союз.
Про то, что в доме, где каждый привык видеть во мне мягкую безответную тень, появился кто-то, кто открыто показал: теперь за мной наблюдают не только они.
И это меняло расстановку сил сильнее, чем я могла бы признать вслух.
— Это очень щедрый жест, капитан, — сказала я. — Особенно если учесть, что я пока не знаю, насколько могу вам доверять.
— Не доверяйте, — спокойно ответил он. — Не полностью. Ни мне, ни библиотекарю, ни даже собственной горничной, как бы она ни была вам предана.
Мира вспыхнула.
— Я…
Он поднял ладонь, останавливая ее мягко, но твердо.
— Это не оскорбление. Это правило выживания.
Я усмехнулась.
— Наконец-то хоть кто-то в этом доме формулирует правила, которые мне нравятся.
— Есть еще одно, — сказал он.
— Какое?
— Если вы действительно начали вспоминать или чувствовать больше прежнего, не показывайте этого Ардену слишком явно.
Я замерла.
— Почему?
— Потому что он опаснее, когда чего-то не понимает.
— А когда понимает?
На этот раз в его глазах мелькнуло что-то очень темное.
— Тогда опасны уже все остальные.
Интересно.
Очень интересно.
То ли Вольф предупреждал меня о самом Ардене, то ли — и это было куда опаснее — о том, что муж не до конца контролирует игру, которая разворачивается в собственном доме.
Слишком человеческое мгновение
Напряжение в комнате за последние минуты стало почти невыносимым.
Наверное, именно поэтому случилась эта маленькая, нелепая вещь.
Я сделала шаг к столу, чтобы сложить лист с именами, и край рукава зацепился за подсвечник. Тот опасно качнулся.
Я рефлекторно дернулась его ловить, одновременно потеряв равновесие на ковре.
Вольф оказался рядом быстрее, чем я успела подумать.
Одна его рука удержала подсвечник, другая — меня за локоть.
На этот раз прикосновение не вызвало во мне ярости.
Наверное, потому что в нем не было контроля. Только рефлекс, чтобы удержать от падения.
Мы замерли слишком близко.
Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань рукава. Чувствовала запах холода, кожи, снега, металла. Видела, как его взгляд на секунду опустился к моему лицу — не жадно, не нагло, а как будто он сам внезапно заметил эту близость только сейчас.
Первой отстранилась я.
Потому что иначе было бы уже слишком.
— Благодарю, — произнесла я чуть хриплее, чем хотелось.
Он тоже сделал шаг назад.
— Осторожнее, миледи. В этом доме падают не только подсвечники.
Я невольно усмехнулась.
— Вижу, чувство юмора у вас черное.
— И очень полезное.
Мира у стены делала вид, что смотрит исключительно в пол и вообще давно ослепла.
Договор без слов
— Что дальше? — спросила я.
Вольф снова стал собранным, деловым.
— Дальше вы ничего не делаете резко. Не идете ночью в северную галерею. Не ломитесь в архив. Не устраиваете открытую войну с леди Эстель. И, что особенно важно, не пьете ничего, кроме того, что вам приносит Мира после проверки.
— Звучит скучно.
— Выживание
