на бортик купальни из зеленого алебастра. Как ни привлекательны были яства, Мерит сперва попробовала их понемногу и пригубила напитки, прежде чем позволила подруге приступить к трапезе. Гостеприимство гостеприимством, но жрица ни на миг не забывала, где они оказались.
После омовения служанки расчесывали волосы Нефертити и Мерит и втирали в их кожу драгоценные ароматные масла. В воздухе курились легкие сладковатые благовония, погружавшие сознание в приятную дремоту. Жрице казалось, что вот-вот она моргнет слишком медленно и уснет прямо здесь, под мелодию журчащей воды, среди ярких фресок. Нефертити тоже пребывала в какой-то блаженной усталости. Они не обсуждали ничего важного и не делились пока своими мыслями. Во дворце везде были глаза и уши, и неизвестно было, кто из служанок приглядывал за ними по воле царицы, а кто – по воле Верховного Жреца. Такой вероятности Мерит тоже не исключала.
Когда позже их отвели обратно в комнаты, охранявшиеся бдительной дворцовой стражей, Мерит отослала служанок, заверив, что о нуждах госпожи позаботится сама. Наконец они остались наедине, и можно было поговорить по душам.
Нефертити присела на свое ложе, посмотрела на невысокий столик, изысканно инкрустированный перламутром. Здесь кто-то из служанок уже разложил косметические принадлежности и гребни.
Мерит с досадой прищелкнула языком, садясь напротив.
– А я ведь предупредила их, что все наши личные вещи сама разберу. Еще не хватало, чтоб они совали нос в сумку с моими инструментами или обустраивали наш домашний алтарь по своему разумению!
– Не ворчи, привыкнем, – улыбнулась Нефертити, подавляя зевок, и затушила ближайший светильник.
Мерит протянула руку, чтобы погасить свой, когда заметила на балконе за занавесями какое-то движение. Словно чья-то тень прошла бесшумно и остановилась там. Миу не выказывала страха, но села точеной статуэткой, внимательно глядя на балкон. Жрица подала жест подруге и взяла кинжал. Возможно, стоило позвать стражу – воины ведь были прямо за дверью, – когда с балкона прозвучал едва слышный голос.
Ужасно знакомый голос, тихий и мелодичный.
– Не бойтесь. Я лишь хотел убедиться, что вам все по нраву. Что тебе все по нраву, моя госпожа.
Глаза Нефертити распахнулись. Переглянувшись с Мерит, она чуть кивнула, подтверждая догадку.
Теперь жрица различала тень, остановившуюся за пологом, не нарушавшую границы комнаты. Мужчина стоял, прислонившись к проему, глядя не внутрь, а куда-то в ночь.
Так Мерит впервые услышала и почти что увидела гостя своих снов-путешествий.
– Ты оказываешь мне честь, Владыка, – так же тихо отозвалась Нефертити.
– Ты приняла мое приглашение, и сердце мое преисполнено радости. – Кажется, он улыбнулся. – К тому же сегодня прекрасная ночь. Прекрасная ночь, чтобы отбросить правила. Завтра наша встреча будет иной, и я не смогу говорить открыто.
Видя, как подруга колеблется, Мерит ободряюще кивнула ей, жестом указала «иди».
Нефертити, смущенно улыбнувшись, накинула тонкий палантин поверх туники и поспешила на балкон. Жрица с удивлением отметила, что движет подругой не долг, а… тоже радость от встречи? Хрупкая пока, полуосознанная. Но волнение Нефертити было именно радостным, как если бы она встретила в чужом опасном месте доброго друга. Похоже, фараон прекрасно понимал, как важно было ей почувствовать поддержку здесь. Завтра их разделит многоступенчатый дворцовый этикет. Но сегодня они в самом деле могли поговорить искренне.
Обрывки фраз долетали до жрицы.
– …какой же восхитительный отсюда вид! На сад, на город… Мне кажется, я различаю огни Уасет за темной искристой гладью.
– Помнишь, я говорил. Отец сам когда-то участвовал в проектировке дворца. Сам выбрал это место. Ну а я… лишь постарался выбрать комнаты, которые были бы тебе по душе.
– Здесь… чудесно. Даже вдали от дома.
– Надеюсь, это место сможет стать тебе домом, пусть и не сразу.
Нефертити тихо сбивчиво благодарила, чуть смущаясь. Они обсуждали архитектуру, а потом перешли к разговорам об узоре созвездий над Уасет, который можно было читать, словно свитки.
– …жрецы Амона видят в них мрачные предзнаменования… Поверь, утомительно то и дело слышать о гневе с небес. – Он тихо рассмеялся.
– А ты? Что видишь в них ты?
– Звезды… дают ответы, а не выносят приговоры. Поющая вечность, созерцающая нас без осуждения…
Мерит устроилась на кровати, стараясь не подслушивать, и с улыбкой подумала: «Как же хорошо Боги все устроили… тяжело исполнять предназначение, если для сердца нет отдохновения».
Впервые за долгое время ей не хотелось спрашивать скарабеев. Похоже, между Нефертити и Аменхотепом в самом деле успела зародиться дружба, а дальше – кто знает.
Глава 11
Змеи и скорпионы
Когда они только переступили порог пиршественного зала, Мерит поняла: она уже была здесь. Девушка узнавала каждую колонну, каждую искусную яркую роспись на стенах. Помнила и этих камышовых котов, охотившихся в зарослях папируса, и рыбок в водах Хапи. Она даже опустила взгляд, чтобы посмотреть на плиты пола под своими изящными, расшитыми бирюзой сандалиями. Тот же узор тростниковых заводей, как во сне-путешествии!
Разве что теперь, когда на пир собирались гости, Мерит уже не была для них бесплотной тенью. Вместе с Нефертити она стояла в толпе людей, облаченных в изысканные драпированные одеяния. В ярких огнях светильников блестели золотые украшения с самоцветными инкрустациями. Но все так же шелестели вокруг голоса, и выловить общий смысл было не легче, чем рыбку из запечатленных на росписях голубых вод. Недобрые сплетни и благословения смешивались воедино, но пока никто не позволял себе слишком много.
Все взгляды собравшихся были прикованы к возвышению, на котором вместо золоченого трона стояло резное деревянное кресло. Только сейчас жрица поняла смысл этого. Новый фараон войдет в свою силу и заменит прежнего Владыку только по истечении семидесяти дней, когда завершатся ритуалы бальзамировщиков и пройдет торжественное погребение. Все знали, что Аменхотеп Небмаатра назначил своего младшего сына соправителем, согласно древним традициям. Молодой фараон был в своем праве, уже приняв венец Обеих Земель из рук отца. Но править полноценно он начнет позже и пока не мог выносить никаких важных решений. Разумеется, жизнь Та-Кемет не останавливалась ни на миг, даже пока страна пребывала в трауре. Просто и земля, и ее народ словно делали вдох перед новым витком, когда вместе со следующим фараоном придут перемены.
У постамента Мерит увидела Рамоса и его Соколов – всего несколько воинов, почетная стража. Дворец хорошо охранялся, но их присутствие было символом, напоминанием о силе Дома Владык.
Взгляд жрицы скользил по собравшимся. Самые главные гости были ближе всех к постаменту. В окружении нескольких жрецов стоял высокий сухопарый мужчина. Голова его была гладко
