боль.
— Кому? — По коже бегут мурашки. Его хватка начинает причинять боль; он оставит синяк.
Глаза Эроса расширяются, губы кривятся, обнажая зубы в гримасе боли. Под люминесцентными лампами он выглядит диким — свирепым зверем, загнанным в клетку. Внезапно мне становится страшно — не этой безымянной угрозы, а самого Эроса. Я вспоминаю, как легко он усадил меня на свой твердый член. Он мог бы убить меня бесчисленным множеством способов, почти не прилагая усилий.
— Не доверяй ему, — повторяет Эрос.
— Кому, блядь, не доверять? — запинаюсь я, мой голос срывается на фальцет.
По искаженному от боли лицу Эроса скатывается слеза.
— Не доверяй. Не доверяй.
— Эрос, пожалуйста, ты…
Но пока я пытаюсь связать слова воедино, хватка Эроса ослабевает. Его рука падает. Выражение его лица становится нейтральным, словно по щелчку выключателя. Затем он склоняет голову набок.
— Прости, Кит. Кажется, я отвлекся. Ты что-то сказала?
Я смотрю на него в ответ, ошеломленная. Кожу покалывает от страха, и я сухо сглатываю. Что бы, блядь, только что ни произошло, я не хочу иметь с этим ничего общего. Я хочу выбраться из этого хранилища.
— Нет. Я ничего не говорила.
Эрос улыбается.
— Хорошо. Прекрасного вечера, Кит Фокс.
Он направляется к круглому помосту, наклоняется и нажимает на заднюю часть своей пятки. К тому моменту, когда он принимает надлежащую позу, выражение его лица становится безжизненным.
Я закрываю дверь, стараясь не хлопнуть ею. Прислоняюсь к ней спиной на несколько секунд, пытаясь отдышаться. Мне не нужно было спрашивать Эроса, о ком он говорил. Я была там, наверху, сегодня утром. Я видела горечь, суровые взгляды, жестокость, которой были пропитаны его слова, когда он говорил об Эросе.
Не доверяй ему.
Должно быть, он говорил об Иэне.
12
Я замираю наверху лестницы, прижав руку к двери, ведущей в пентхаус Иэна. Если он там, мне нужно вести себя естественно. Всю дорогу наверх я пыталась убедить себя, что у Эроса произошел сбой, что он имел в виду что-то другое. Но я в этом не уверена.
Что бы Эрос ни имел в виду, не думаю, что Иэн представляет для меня опасность. Что бы он там ни говорил на трезвую голову, его поведение сегодня утром прояснило одну вещь: он не милосерден к Эросу. Он запер его в хранилище, судя по всему, на неопределенный срок, потому что тот не смог поддержать беседу так, как того хотел Иэн. И теперь, полагаю, он вымещает злость на мне.
Но он бы не причинил мне вреда. Его адвокат знает, что я здесь. Мой телефон можно отследить. Он просто неуравновешенный, озлобленный алкоголик.
Я медленно открываю дверь, сердце колотится в горле.
Гостиная пуста. С облегчением расслабив плечи, я закрываю за собой дверь и окидываю взглядом комнату. Иэна нет. Только дождь, бесконечно барабанящий в окна.
— Слава богу, — выдыхаю я, направляясь прямиком к бару. В конце концов, этот виски мне бы не помешал. Но когда я тянусь к бутылке, что-то меня останавливает. Странный, приглушенный звук. Сначала я думаю, что это ничего особенного, может, завывание ветра. Я обхватываю бутылку пальцами.
И слышу его снова, на этот раз громче — низкий, протяжный стон, который медленно нарастает, переходя в хриплый вой. Только не это дерьмо снова. Звук едва различим из-за дождя и биения моего собственного сердца, но я уверена, что мне это не чудится. И доносится он из того коридора, где я еще не была. Из комнаты Иэна.
Ну всё, с меня хватит. Я хватаю бутылку виски, разворачиваюсь на каблуках и бегу к винтовой лестнице. Взлетаю по металлическим ступеням и врываюсь в свою гостевую спальню, захлопывая за собой дверь и запирая ее. Не останавливаясь, чтобы перевести дух, я ныряю в кровать — всё еще с виски в руках — и натягиваю одеяло с головой.
Я лежу свернувшись калачиком под одеялом в позе эмбриона, тяжело дыша. В детстве я всегда так делала, когда мне было страшно, когда мне нужно было побыть одной. Забиралась под одеяло, закрывала глаза, и весь остальной мир исчезал. Но я всё еще слышу дождь снаружи, хлещущий в эти немыслимо высокие окна.
Спустя несколько минут, когда ничего не происходит, я начинаю чувствовать себя нелепо. Чего я ожидала? Что Иэн внезапно бросится на меня с ножом только потому, что у его бота для удовольствий случился сбой? Ведь теперь, когда у меня было время подумать, я понимаю, что это должен был быть какой-то сбой. Всё поведение Эроса изменилось, когда он это сказал. Это не было частью его программы. Это был кратковременный системный сбой.
Вздохнув, я сажусь, откидывая одеяло. Вдыхаю прохладный воздух и беспокойно смотрю в окно. Я также уверена, что слишком остро отреагировала на то, чтобы я там ни услышала внизу, но мои нервы всё еще гудят как оголенные провода. Я делаю глоток из бутылки виски, затем скатываюсь с кровати, сбрасываю одежду и направляюсь в ванную. Мне нужно очиститься, как в прямом, так и в переносном смысле.
Струи горячего душа стекают по моему обнаженному телу, словно крещение. Что бы я там ни увидела в хранилище ранее, это смывается с каждой каплей воды на моей коже, с каждым глубоким вдохом.
А тот вой, который, как мне показалось, доносился из комнаты Иэна? Завывание ветра. Это всегда был ветер.
Я открываю глаза, чтобы взять шампунь.
Прямо со мной в душе стоит высокий, темный силуэт. У него размытые, нечеткие края, словно фигура скрыта в тумане.
Крик зарождается и умирает в моем горле, ужас душит меня. Инстинктивно я отшатываюсь назад, подальше от фигуры.
Ее края мерцают, покрытые рябью помех, и она движется ко мне.
В следующее мгновение я поскальзываюсь, отчаянно пытаясь удержаться в скользкой душевой кабине. Одна нога теряет опору и выскальзывает из-под меня. На долю секунды я вижу, как мой череп раскалывается о край ванны, и Иэн находит меня здесь в луже собственной крови. Но в последний момент я успеваю схватиться, восстанавливая равновесие.
И к тому моменту, когда я снова твердо стою на ногах, фигура исчезает.
Она была здесь всего секунду. Как теневой, человекоподобный глюк во вселенной.
К горлу подступает тошнота. Я выключаю душ, хватаю полотенце и вытираюсь так быстро, как только могу. Это было то же самое, что и рука, тянущаяся в мою комнату вчера. То же самое, что и фигура снаружи здания, стоящая под дождем.
Я, блядь, схожу с ума.
Я торопливо одеваюсь
