Сущность - Мег Смиттерман

Я с грохотом спускаюсь по винтовой лестнице, втайне надеясь, что Иэн вернулся на диван, где я оставила его перед тем, как пойти с Эросом в хранилище. Как будто я могла бы стереть последний час или около того из реальности. Хотелось бы.

Гостиная по-прежнему пуста.

Внезапно меня окатывает волна гнева, бросая в жар. Кем, блядь, возомнил себя Иэн Де Леон? Пригласить меня сюда взять у него интервью для книги, наобещать бестселлер, а затем не воспринимать ничего из этого всерьез? Всё, что он делал с момента моего приезда, — это напивался, инициировал сексуальные контакты, вел себя как мудак, а затем таинственно исчез. А я тем временем вижу ебаные видения и выслушиваю странные предупреждения в подвале.

И мне начинает казаться, что к этому предупреждению стоит прислушаться.

— Иэн!

Его имя, резкое и горькое на языке, повисает в воздухе. Но ответа нет. Даже отдаленного, приглушенного воя из его комнаты, как раньше. Потому что это была галлюцинация. Потому что в этом месте я теряю рассудок.

Я стою там, кипя от злости, раздумывая, не стоит ли мне просто ворваться в комнату Иэна и потребовать, чтобы он вытащил свою задницу сюда и отнесся к этой книге серьезно, но тут что-то возле окна привлекает мое внимание.

Я щурюсь, подаваясь вперед, не уверенная в том, что вижу. Это… мерцание в воздухе, похожее на ауру мигрени. Но когда я подхожу ближе, то понимаю, что это не только у меня в глазах. Оно настоящее. Оно неподвижное: светящаяся фигура неправильной формы между мной и оконным стеклом, примерно овальная, около фута в высоту и вполовину меньше в ширину. Словно разрыв в ткани мироздания. Оно дрожит чуть ниже уровня глаз, как тепловой мираж. Но, в отличие от теплового миража, оно изломанное, с зазубренными краями и полностью непрозрачное. Сквозь него я не вижу окна. Вместо этого его центр, кажется, потрескивает от темной, красочной энергии. Цвета меняются внутри миража — упорядоченные по форме: квадраты, линии, клетчатые узоры — но абсолютно хаотичные в своих движениях. Как пиксели на умирающем мониторе.

Я делаю еще один шаг к миражу, завороженная. Его калейдоскопические цвета сливаются воедино, как наркотик.

А затем что-то внутри меня… мерцает. Смещение. Глюк. Треск в ребрах, словно мои кости деликатно расходятся по швам. Это ощущается как нечто ужасно неправильное, и это больно, но часть меня в то же время кричит, требуя еще, умоляя, чтобы меня разорвали на части и протащили сквозь тьму, чтобы собрать заново по ту сторону.

Как то чувство в лифте. Как окна, когда я подхожу слишком близко. Я вспоминаю ощущение падения, давление. Если бы я только смогла добраться до другой стороны…

У меня перехватывает дыхание. Мираж исчез. Между мной и окном ничего нет, только потоки дождя хлещут по стеклу.

Я покачиваюсь на ногах и вытягиваю руку, чтобы опереться о диван. Прижимаю пальцы к переносице и бормочу череду тихих ругательств. Хватит с меня этого блядского дерьма.

— Иэн! — снова кричу я; голос хрипит от адреналина.

Никакого ответа.

Я уже почти не понимаю, который час. Город тонет в дождевом мраке уже несколько дней. Иэну ведь нужно что-то есть. Рано или поздно он выйдет. Вдалеке воет сирена — протяжно и жутко, словно город внизу — это вообще другой мир.

— Иэн, мудак ты ебаный, — повторяю я. Но уже направляюсь к его комнате. Мне плевать, сколько кошмаров я только что увидела, я не собираюсь тратить впустую целый рабочий день только потому, что Иэн решил нажраться и отрубиться.

Я останавливаюсь у его двери, занеся руку для стука.

Задушенный предупреждающий голос Эроса эхом отдается в моей голове, заставляя замереть. Не доверяй ему. Я колеблюсь. Но здесь не так уж много рациональных вариантов. Неужели я правда думаю, что собственное творение Иэна обернулось бы против него? Не то чтобы Эрос… ну, всё, что он делает и говорит, — это программа. Я видела это своими глазами. У него не может быть сознания. Это был сбой.

Я стучу в дверь Иэна.

Ответа нет.

Я прижимаюсь ухом к двери, прислушиваясь к звукам движения.

Ничего.

— Иэн, — объявляю я, — я вхожу. Не вздумай быть голым.

Я удивляюсь, когда ручка поворачивается. Я думала, Иэн из тех, кто всё запирает на замок, как своих ботов для удовольствий. Но когда я открываю дверь, то понимаю, почему комната не заперта. Она пуста. Кровать не заправлена, одеяла и простыни разбросаны. Вчерашняя одежда Иэна небрежной кучей валяется на полу. А самого Иэна здесь нет.

Помимо ванной, есть еще одна комната, которую я не проверила. Я прошла мимо нее по коридору, решив по приоткрытой двери и темному интерьеру, что внутри никого нет. За неимением других мест для поиска, я возвращаюсь к темной комнате и заглядываю внутрь, негромко позвав:

— Иэн?

Я проталкиваюсь внутрь, и дверь обо что-то мягко ударяется. Смотрю вниз и вижу стопки книг по всему полу. Беспорядок царит почти на каждой поверхности. Вдоль стен стоят книжные полки, письменный стол и эргономичное кресло. А поверх всего этого — бумаги и блокноты, сложенные в комично огромные стопки.

Но Иэна, конечно же, там нет.

Я уже собираюсь закрыть дверь, но замираю. Иэна здесь нет. И это похоже на кабинет или офис. Скорее всего, это личные записи Иэна, его блокноты. Я могла бы найти что-нибудь об Эросе. Пульс учащается. Я могла бы найти что-нибудь об Орфее.

Иэн ни за что не позволил бы мне вставить украденную информацию в книгу. Но ей и не обязательно быть в книге, чтобы повлиять на работу. Если я хочу, чтобы эта книга стала стопроцентным хитом, мне нужно точно знать, что творится у Иэна в голове, даже если он мне не расскажет.

Поэтому я захожу внутрь.

13

Лампа с датчиком движения плавно загорается, освещая комнату теплым светом. Всё еще дрожа от адреналина, я направляюсь прямо к столу, наугад хватая бумаги и блокноты. Но мое рвение быстро сменяется разочарованием. В этом нет, блядь, никакого смысла. Записи Иэна либо нацарапаны неразборчивым почерком — я даже не уверена, что на английском, — либо представляют собой сложные математические уравнения, от которых у меня рябит в глазах.