одну точку, Урракс решил нарушить гнетущую тишину.
Я то и дело открывала рот, чтобы что-то начать говорить. Выходило плохо. Не могла решиться. Мужчина взял мою руку и переплел наши пальцы.
— Ты знаешь, когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что такая хорошенькая девочка просто не может обладать мозгами, смелостью, тонким чувством юмора и… честью. Потом пришел к тебе в больницу, желая подтвердить все то, о чем размышлял. И знаешь, я гораздо старше тебя, у меня огромный опыт в отношении магов, драконов, ведьм и прочих, кто всю жизнь окружал меня и нашу семью. Мне редко встречались люди, которых я мог уважать, к которым мог прислушиваться. Помимо родителей и своих друзей, — он замолчал, а я, затаив дыхание, смотрела на волевой профиль с четко очерченной линией подбородка, осознавая, что меня пускают гораздо дальше, чем это позволено остальным. Он повернулся ко мне. Пальцем провел по щеке. — Ты заставила меня поменять мнение о себе, когда отказалась прыгать в мою постель. Плюсом еще и отчитала, как мальчишку. Я доверяю тебе, Тори.
— Он умирает, Урракс. Два-три месяца. Если я не найду лечение.., — договаривать не стала.
Дракон закрыл глаза и ударился затылком о стену.
— Я должна знать все о Дариусе. Когда он родился, когда оказался у тебя. Где его мать, почему она не с вами? Все, Урракс. Ты должен рассказать мне все о своем сыне.
Но то, что произнес он дальше, шокировало не меньше того, что я сегодня обнаружила в Дариусе.
— Он не мой сын, Тори. Дариус не мой ребенок.
Глава 16
Я изумленно повернулась в сторону мужчины. Что значит, не его ребенок? «А с чего ты, девочка, решила иначе?», — промелькнуло у меня в голове. Это было парадоксально, но мальчик был вылитой копией дракона. Я все пыталась подобрать правильные слова, думала, как корректнее спросить про родителей Дариуса, и не могла. Вот уж верно говорили: в каждой семье свои скелеты в шкафу.
— Ты можешь спросить, не бойся, — ухмыльнулся он, и повернул голову в мою сторону.
Рядом с ним я самой себе казалась миниатюрной статуэткой. Широкие плечи дракона загораживали весь остальной коридор, волосы были всклокочены. Я заметила за ним еще одну маленькую деталь: мужчина нервно покусывал уголок губы, выдавая внутреннее волнение. Сейчас мне показалось это… довольно милым. Значит, и Великий и Могучий дракон, тоже мог испытывать вполне себе приземленные чувства.
— Я не боюсь. Просто думала, насколько корректно прозвучит такой вопрос. Но раз уж ты дал мне свое позволение, — глаза Урракса сверкнули, — то, зачем отказываться от такого подарка? Итак. Где его родители? — произнесла хрипло.
— А ты бываешь та еще язва, да Тори? — усмехнулся он. А спустя один стук моего сердца, стал совершенно серьезным. — Отец погиб. Мортиус был военным, и выполнял очередное задание. Его всегда посылали на разного рода сложные задания, порой даже на те, где друг не на шутку рисковал своей жизнью.
— Он не мог сменить работу?
— А разве можно отказаться от приказа самого Короля, не боясь попасть под репрессии? — выгнул он бровь.
Что на это можно было сказать? Ответ прозвучал вполне резонно. Порой даже простой служащий не может отказаться от приказа начальства. А работа в структурах предполагала абсолютное подчинение приказа. В мире драконов с военной службы просто так не уходил никто. Таковы были их законы.
— Жестоко, мне кажется.
— Так устроена наша иерархия. Сильные защищают слабых, а если ты сдаешься, кто будет на страже твоей семьи в частности и королевства в целом?
Урракс рассуждал так легко об этом. Словно речь шла не о жизни его друга и ребенка, а о чем-то будто его не касающимся. И для меня это было диким. Даже несмотря на то, что раса Драконов считалась чуть ли не священной.
— Хорошо, с отцом прояснили. Где его мать? — коль уж мне дали карт-бланш, нужно было копать дальше.
— Живет себе припеваючи, — Урракс сказал это едва ли не с отвращением.
— Она знает, что происходит с Дариусом?
— К сожалению, знает. И, кажется, искренне радуется такому раскладу, — наверно мои глаза раскрылись еще больше, потому что дракон продолжил. — Я тебе больше скажу. Ей плевать. Сказала, что если он сдохнет, то Мортиус после себя не оставит послед. А это, просто, цитирую: “прекрасно”.
Меня затопило отвращение. С каждым произнесенным словом во мне росло недоумение: за что тогда мы так их боимся и уважаем? Сейчас мне искренне казалось, что избалованные властью, деньгами и влиянием драконы, потеряли самое важное: сердце и душу.
— И конечно же, драконица безумно красива, — констатировала я факт.
— Почему ты так подумала?
— А разве в вашем мире не играет основополагающую роль красота? Да брось, — я заметила, как он хотел возмутиться. — Об этом среди обычных жителей, независимо от расы, уже легенды ходят. Вы помешаны на внешности. Причем это касается не только женщин, но и мужчины с ума сходят, следя за собой. Взять хотя бы даже тебя.
— А что я?
— Среди твоих пассий только топ-модели. Женщины, которые одним своим появлением среди остальных, способны лишь взмахом ресниц развить такой комплекс неполноценности, что ни один психолог не поможет.
— Про себя так же скажешь? — Ну вот. Только мне показалось, что мы смогли поладить, он снова завел ту же тему.
— А я и не твоя женщина, — тут же парировала.
— Хочешь ей стать?
— Хах, да не в жизни, — честно ответила я, чем, кажется, не на шутку обидела мужчину, судя по поджатым губам.
— Я так плох?
— Прости, но исправлять твое оскорбленное эго — не моя забота. Ты позвал специалиста разобраться в проблеме мальчика. Вот и давай работать в этой плоскости. А жалеть тебя будет Патриссия фон Гардан. Не будем отнимать у девушки ее хлеб, — подковырнула я Урракса.
Поставила руки на пол по обеим от себя сторонам и начала подниматься. Дракон тут же встал рядом.
— Между мной и Патриссией ничего нет, Тори, — попытался откреститься дракон.
— Мне это не интересно, Урракс. Правда, — подняла я руку, призывая его не продолжать. — Я прошу тебя, если ты хоть немного знаешь, что такое уважение, то в моем присутствии больше не будешь пытаться стать для меня кем-то большим, чем просто работодатель. И да, кстати. Бесплатно работать я не буду.
— Конечно, я заплачу, сколько скажешь, — откликнулся он.
— Фи, Урракс. Не все измеряется деньгами. Нам в госпиталь должны были поставить дорогостоящее оборудование. Называется «расколохоп». Он используется в травматологии при сложных переломах. Помогает ускорить восстановление
