ведьму-одиночку, которая помогла ей спрятать Шарлотту, когда та была младенцем. Ариэль уверена, что та знает, где находится Арэлла. Или, по крайней мере, сможет направить их в нужную сторону. Люциан никого не слушает, даже Ариэль. Он не остановится, пока не найдёт Арэллу. В последний раз, когда я связывался с Ариэль, они были в Греции, но собирались в Шотландию или Исландию? В одну из этих двух, в любом случае. Армарос сейчас охотится на Тору. Он считает, что Шарлотта не будет в безопасности, пока ту не найдут.
— У него что, провалы в памяти? Он забыл, как твоя крошечная истинная пара оторвала голову Архидемону? Почти что зубами, — тихо усмехнулся Маалик.
— Боже, она великолепна, правда? — по лицу Романа расплылась широкая ухмылка.
Маалик не смог сдержать смех при виде того, насколько сильно его брат влюблён. Он видел, как тот мрачно замыкался в себе и взваливал на плечи вину всех ангелов. Тысячелетиями нёс на себе всю ответственность за их падение. Видеть его счастливым, влюблённым и наслаждающимся жизнью было для Маалика очень важно. Никто не заслуживал счастья больше, чем его брат. И Маалик всегда будет следить за тем, чтобы никто у него этого не отнял.
Особенно Люцифер.
— Может, я смогу увезти Аву куда-нибудь, когда она немного восстановится. Туда, где безопасно, туда, где тихо. Я смогу помочь ей привыкнуть к тому, что она стала вампиром. Научу её правильно о себе заботиться. Тогда тебе не придётся переживать за Шарлотту и ребёнка, — предложил Маалик.
Он не был уверен, куда именно сможет увезти Аву. Это должно было быть место надёжное и безопасное.
Румыния, — подумал он, выпрямляясь.
Его замок был неприступен. Его порождённые могли телепортироваться в тот же миг, как только Маалик потянет за нити связи с ними, если что-то или кто-то сумеет пройти через магические чары, которыми он окружил замок. К тому же Гедеон большую часть времени находился там и следил за всем. Ава могла бы спокойно восстанавливаться, не тревожась из-за присутствия других.
— Думаю, это отличная идея. И я говорю это не только потому, что не доверяю её непредсказуемому поведению рядом с Шарлоттой. Я правда думаю, что для Авы так будет лучше. После всего, через что ей пришлось пройти, не думаю, что жизнь взаперти в огромном доме, полном мужчин, поможет ей или заставит доверять кому-то. Единственная проблема — это убедить Шарлотту, — сказал Роман.
Мысль об Аве в его замке, в его доме, разлила по нему жар вместе со старым чувством ностальгии. Это было последнее место, где он был с Илиной перед её смертью.
Маалик покачал головой. Ему нужно было, чёрт возьми, взять себя в руки. Ава и Илина — не один и тот же человек, что бы ни твердили ему тело и душа. Если он не будет действовать осторожно, то разрушит любую возможность того, что Ава когда-нибудь начнёт ему доверять. А если она ему не доверится, у него никогда не появится шанса узнать её так, как он… жаждал.
— А знаешь что? По-моему, у нас и правда есть шанс убедить Шарлотту, что это хорошая идея, — сказал Роман с ухмылкой.
— Убедить Шарлотту в том, что что — хорошая идея? — раздался из дверного проёма ангельский голос.
И Маалик, и Роман вздрогнули от неожиданности. Лицо Романа тут же вытянулось, и на нём ясно проступила вина. После превращения Шарлотта в совершенстве освоила искусство бесшумно красться по особняку. К их великому веселью, она тренировала свои новообретённые навыки и силы именно на ангелах, часто подкрадываясь к ним и подслушивая. Она даже пыталась перемещаться прямо в комнату во время их собраний, чтобы проверить, заметят ли её. Всегда к восторгу Григори. Пока остальные ангелы стонали и ворчали из-за прерывания, Григори смеялся и осыпал её похвалами. Он явно проникся к Шарлотте симпатией, к великому отвращению Романа. Они были «друзьяшками», как любила говорить Шарлотта.
— Мы обсуждали Аву, — мягко ответил Роман, поднимаясь и направляясь к ней. Он поцеловал её в губы, пока она смотрела на него с подозрением.
— И что именно вы обсуждали насчёт Авы? — спросила она, переводя взгляд с Романа на Маалика.
— Мы подумали, что, возможно, будет хорошей идеей увезти Аву куда-нибудь, чтобы она могла восстановиться. В какое-нибудь безопасное, надёжное место, вне досягаемости А̀ну хотя бы на первое время, — ответил Маалик, внимательно наблюдая за Шарлоттой.
Она нахмурилась, на мгновение глубоко задумавшись.
— И куда бы ты её увёз? Она… она не в порядке. После некоторых вещей, которые она мне только что рассказала, я не знаю, сможет ли она сейчас доверять хоть кому-то.
Теперь уже нахмурился Маалик.
— Что она тебе рассказала? — его сердце тяжело застучало, когда он увидел, как лицо Шарлотты помрачнело.
— Не мне вдаваться в подробности, — сказала она им, её глаза наполнились слезами. — Но А̀ну играл с ней. Обманывал её, убеждал, что отпустит. Эти мелкие манипулятивные игры в кошки-мышки. Не говоря уже о пытках… — голос Шарлотты дрогнул на этом слове. — Её доверие ко всем, кого она не знает, особенно к мужчинам, разрушено.
Пальцы Маалика сжались на подлокотниках так сильно, что он раздавил их в ладонях. Его пронзила всепоглощающая потребность уничтожить каждого, кто издевался над Авой. Его глаза вновь почернели, а клыки и когти стали острее, чем были с самого дня смерти Илины.
Монстр.
По щекам Шарлотты покатились слёзы. Состояние Авы опустошало её. Она больше ничего не сказала. Маалик не был уверен, смогла бы она сейчас вообще заговорить. Он был уверен, что она чувствует половину того ужаса и той боли, которые терзали его самого. Она громко всхлипнула, и Роман притянул её к себе.
— То, что они с ней сделали… — она рыдала, уткнувшись Роману в грудь.
Маалик смотрел, как его брат крепко прижимает к себе свою пару. От этого зрелища его собственное сердце мучительно заныло от желания так же поднять Аву на руки и прижать к себе.
Он медленно поднялся, как крадущийся зверь. Ему нужно было что-то разорвать на части. Выплеснуть ту справедливую ярость и тот гнев, которых заслуживала Ава.
Тронул моё. Сломал моё.
Мысли о том, как А̀ну своими грязными руками касался Авы, причинял ей боль, калечил её тело… питался ею… терзали его разум. Вампир пнул кофейный столик, и тот полетел в огромное окно. Грохот разбивающегося стекла оглушил их, когда осколки дождём посыпались на ковёр. Где-то глубоко внутри него начал разгораться огонь. Перед глазами поплыло красным, пока его ярость сливалась с бешеной жаждой крови. В
