и не вмешивался. Но рядом с ним я чувствую себя живым. А когда его нет, то будто в кино снимаюсь.
– Немудрено. Душа у вас одна на двоих. Не делится душа на части. Вот и спокойнее тебе, когда он рядом.
Бабушка опять замолчала, рассеянно, разглядывая петли на вязанном носке, который так и держала в руках.
– А с Люсей ты что натворил, прохиндей этакий? – Встрепенулась бабушка и добавила укоризны в голос. – Просто обманул девочку. Сделал, так что она сама отвернулась от тебя. Внучок, ну, подумай ты головой своей окаянной, если бы можно было просто пройти мимо девушки, то зачем бы я умоляла, чтобы тебя сюда вернули и дали еще один шанс? Если бы было можно, чтобы жизнь девочек прошла без тебя, то я бы уж постаралась. Устроила, чтобы ты им даже на глаза не попадался. Но нет. Нельзя так. Не получается. Ты в их жизни был. Если тебя убрать, то вроде и не их жизнь уже получается.
Я виновато молчал. А что сказать? Сундук предупреждал о чем-то таком.
– Понимаешь, оболтус этакий? Без тебя это будет совсем другая жизнь, и как искупление тебе она не зачтется.
Голос бабушка стал немного мягче.
– Ты думаешь, это мне нужно, внучок? Нет, родной. Это тебе нужно. Девочкам, конечно, тоже, но в первую очередь тебе. И в будущем нужно, где ты сейчас умираешь, но еще ничего определено точно, и тебе сейчас тоже очень нужно.
– Бабушка, а что будет, если я просто буду жить в свое удовольствие и не заниматься всякими глупостями?
– Я не знаю, что будет, если ты не исправишь свои ошибки, но я молю бога, чтобы это не случилось. А еще я сделаю то, что никогда не делала, всыплю тебе тапком как следует. Не посмотрю, что ты поперек лавки не умещаешься.
– Ого! А ты точно моя бабушка? Может, ты просто прикидываешься ею и хочешь от меня что-то утаить или… Ну, не знаю. Может, ты просто снишься мне в кошмаре?
– Помнишь, как ты обкакался в пятом классе? Наелся зеленых яблок и не успел после школы добежать до дома? Кроме нас двоих этого никто не знает. Та просил даже маме не говорить.
– Да уж. Ты действительно моя бабушка. Честно говоря, я и сам уже забыл про эти яблоки. Вспомнил только потому, что ты сейчас рассказала.
– Да, бабушка, я, бабушка твоя, Ромашка. Иначе разве просила за тебя и носилась с тобой как курица с неразумным цыпленком.
– Спасибо, бабуль.
Мы молча сидели, думая каждый о своем. Я думал про Сундука. Тяжело мне будет, если он перестанет появляться в моей жизни. Я только сейчас понял, что если бы не он, то все случилось бы гораздо хуже. Наверно я так бы и думал, что сошел с ума, пока на самом деле не свихнулся, попадая все время в один и тот же день.
– Что делать-то будем, бабуль?
– Я не знаю, Ромашка. Я вижу, что ты не справляешься, но всегда помогать тебе я тоже не могу. Не все в моих силах. Делай, что подсказывает сердце, и не пытайся никого обмануть.
– Мне опять с Люсей разбираться? – Спросил я, но в голове почему-то крутились картинки нашего общения со Шведкой в мотеле.
Бабушка кажется, поняла, о чем думает ее бестолковый внук и снова нахмурилась.
– Говорю же – не знаю я куда тебя забросит. Уж больно прыткий ты внучок, в отца пошел наверно. Про душу твою бессмертную говорим, а у тебя в голове срам один, – недовольно пробурчала бабушка.
Я почувствовал, что как будто засыпаю и голос бабушки словно доносятся издалека.
– Старайся, Ромашка, нельзя мне это говорить тебе, но скажу, авось пронесет. Не могу смотреть, как ты мучаешься от мысли, что живешь только своими трудными днями. Скажу тебе так: если исправишь все, не доставишь настоящего горя другим людям, не сломаешь жизнь девочкам, то и у тебя все хорошо будет, поверь мне. Ты же добрый у меня и умный, только глупый. Все у тебя получится.
Целебные грязи
Проснулся я в незнакомой комнате. Судя по обстановке и казенному запаху, который всегда присутствует там, где люди живут временно, даже в суперпятизвёздочных отелях, я проснулся не у себя дома. Не пропитался еще воздух моим запахом и вообще пахнет слишком стерильно для жилья.
Не вставая с кровати, я осмотрелся. Вокруг все чистенько, но меблировка скудненькая, а судя по деревянным стульям советского образца, даже слегка спартанская. Могу уверенно сказать, что постель удобная, а остальное будем смотреть по ходу.
Встал, подошел к небольшому шкафу с зеркальной дверью.
Так. В зеркале точно я и судя по отражению мне лет тридцать, ну, может, на пару годков меньше. Мне кажется или я моложе, чем в то время, когда общался с Люсей?
Куда меня занесло на этот раз? На вопрос придется отвечать самому, потому что я чувствую: Сундук не со мной. Ну да ладно. Бабушка предупреждала, что, скорее всего, так и будет. Что даже если мое пожилое «я» вдруг объявится, то мы все равно будем реже общаться.
Марка телевизора и небольшого холодильника в углу номера, уверено дали понять, что номер не заграничный, максимум белорусский. Уже хорошо, а то мало ли. Вдруг Сундук обидел африканку или монголку и занесло меня куда-нибудь в джунгли, в хижину из бамбука, обтянутую шкурой зебров или в одинокую юрту среди бескрайней степи.
Ванная подтвердила мой вывод о родных осинах. Так небрежно накидать кафель на стены и замазать углы толстенным слоем бетона могут только отечественные умельцы со среднеазиатским акцентом.
Поплескался в душа и обернувшись большим махровым полотенцем, еще раз прошелся по номеру. На этот раз увидел на тумбочке ламинированный листок, озаглавленный: «Распорядок дня санатория «Целебные грязи».
Я в санатории и, видимо, валялся в грязи, в целебной грязи. Вспомнил анекдот, когда неизлечимо больному врач прописывает грязелечение. На вопрос больного: а помогут ли грязи, доктор отвечает, что вряд ли, но к земле потихоньку привыкните. Надеюсь, это не мой случай.
Мелькнула мысль, что грязевых санаториев полно во всех уголках нашей бескрайней и постоянно растущей страны, и где я нахожусь географически непонятно. Ну а с другой стороны, зачем мне знать, где конкретно я нахожусь. Что это мне дает? Главное: хорошо бы сразу вычислить, какой именно косяк
