по сторонам.
Шатер тонет в темноте, и тусклый свет выхватывает лишь лицо Владыки и его белоснежный китель. Который, к слову, уже не выглядит таким уж и белым. Замечаю грязь, брызги крови. Тяжело сглатываю.
— Вы вернулись, — говорю лишь затем, что хочу хоть чем-то разбавить повисшую между нами напряженную тишину. Сейчас он особенно сильно напоминает дикого зверя. Сильный. Опасный.
Взгляд пробирает до самых костей.
— Да, Хельга, — хрипотца в его голосе царапает меня изнутри. — Ты так сладко спала…
Он слегка подается вперед, и мое сердце разгоняется до немыслимых скоростей. Сама себе не могу объяснить почему. Но он просто встает, идет в сторону бадьи. Сует руку в воду, очищает магией. Нагревает своим огнем.
У меня внутри все подрагивает. Поднимаюсь на ноги и поправляю платье.
— Спасибо за одежду, — говорю в его спину. Он оборачивается через плечо, кидает на меня нечитаемый взгляд.
— Тебе не нужно благодарить меня за такое, Хельга.
Снимает свой китель, рубашку, оставаясь в одних штанах. В тусклом свете мышцы выглядят особенно четко очерченными. Кожа у него загорелая, гладкая. Почему-то зачарованно смотрю на его сильную спину. Прихожу в себя, только когда слышу расстегивающийся ремень.
Отворачиваюсь за секунду до того, как вижу его голые ягодицы. Или на секунду позднее? Зажмуриваюсь, но картинка так и стоит перед глазами. И в голове еще бьется совершенно неуместный вопрос. Как он и там может быть загорелым?
Вот только давай не будем представлять, как он лежит в своем саду, подставив солнцу… Боже, Оля. Хочу побиться обо что-нибудь головой.
Плеск воды ударяет по моим натянутым, словно струны, нервы.
Сейчас у него совсем иное настроение. Темное. Закрытое. Не знаю, как еще описать. Утром я чувствовала его злость — она каждый нерв будоражила. Горела ярким пламенем. А сейчас его энергия подавляет. Жестко. Категорично.
Тлеющий жар.
То ли из-за него, то ли из-за недавнего сна я никак не могу прийти в себя. Чувствую себя разбитой, потерянной.
— Я скоро закончу, и мы поедим, — говорит он, и я чувствую его взгляд на своей коже. Слышу плеск.
— Хорошо, — голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. — Я хотела узнать, когда вы уезжаете из лагеря. И что будет со мной?
Зря, наверно, сейчас решила спросить. Даже его лицо не могу увидеть.
— Возникли кое-какие сложности, Хельга. Придется еще ненадолго здесь задержаться.
— Сложности?
— Что-то изменилось. Ты и сама все видела. Золото, забранное из падшего города, оказалось отравлено тьмой. Тарвелис… Измененные все равно появляются там, сколько бы мы ни пытались его зачистить. А сегодня выяснилось главное. Тьма прорвалась не из-за его пределов. Она появилась внутри.
У меня по телу разбегаются зловещие мурашки. Такого и правда раньше не было. Тьма всегда приходила из Мертвых земель. И если такие прорывы возможны… то ни один город не будет в безопасности.
— Я могу помочь, — говорю я. — Я смогла разрушить влияние тьмы. Тогда, когда… эм…
Сбежала.
— Я видел, Хельга. Я видел, — он протяжно выдыхает. — Почему Варкелис назвал тебя «Оля»?
Смена темы неожиданная. Я пару раз растерянно моргаю и едва не оборачиваюсь, чтобы увидеть выражение его лица. Его взгляд продолжает жечь тлеющими углями.
— Так меня звали. В прошлой жизни.
— В прошлой жизни?
— Я умерла. И очнулась в теле Хельги прямо перед замужеством.
— Вот как? — снова плеск. — Чистая душа, получившая второй шанс… И ты сразу выбрала его своим мужем?
— Не сразу, — помедлив, отвечаю я. — Но это был мой сознательный выбор.
Судя по звукам, Аарон заканчивает купание. Вылезает из ванны и идет прямиком ко мне — голый и мокрый. Прижимается сзади, обхватывая руками, и я вздрагиваю всем телом. Ткань намокает моментально.
— Сегодня я был в Тарвелисе. В доме генерала — там нашли эманации тьмы. И вспомнил, как приходил в него пять лет назад — вскоре после того, как стал правителем Саарвинии. Тогда весь дом тобой пропах. А я ничего и не понял.
Он трется носом о мои волосы, глубоко дышит. А у меня горло спазмом перехватывает. Дышу через раз.
— Говорил, что в доме его невеста. С Севера. Что она нелюдима и любит покой. Мы обсудили дела, и я ушел. Ушел, представляешь?
Глава 34
Меня какой-то ступор берет. Хочу отстраниться, но тело словно мне не принадлежит. Хотя так оно и есть. В буквальном смысле.
На секунду и правда задумываюсь, что бы произошло, если бы тогда встретились. Не было бы… ничего. Вместо этого картинка из сна — незамутненное счастье, шелковые простыни, откровенные прикосновения. Розовые очки. Ни рабства, ни ужасов войны, ни боли потери.
И я была бы абсолютно другим человеком. Попавшая с ординаторской кушетки в объятья красавца-истинного, живущего во дворце.
Но все это произошло. Не вычеркнуть, не исправить. Пусть так, но я знаю, какой этот мир на самом деле. Сейчас Аарон близко — между нами ни миллиметра свободного пространства. Но вместе с этим целая пропасть.
— Не могли бы вы отойти? — прошу я. — Я вам не полотенце.
— Переоденешься, — отрывисто бросает он. Скользит руками на мой живот. — Мне кажется, меня теперь до конца жизни эти мысли жрать будут. Что все могло быть иначе. На целых пять лет.
— Иначе — не значит лучше.
Он замирает, словно задумавшись.
— Ты права. После смерти прошлого Владыки у меня было много врагов. Они на многое бы пошли, чтобы меня ослабить.
— И что с ними сейчас?
— Они все мертвы, — как-то интимно шепчет он мне на ухо, и у меня от этого тона мурашки по коже. — Ты так дрожишь. Боишься меня, Хельга?
Быстро мотаю головой.
— Не боюсь.
— И не нужно. Я не обижу тебя. Обещаю.
Он отпускает меня, и я невольно нервно выдыхаю. Холодный воздух касается мокрой ткани на спине. Нужно переодеться. Я на негнущихся ногах иду к углу, где сложила свою новую одежду. Дрожащими руками хватаю первое попавшееся платье.
Оборачиваюсь через плечо. Он смотрит. Взгляд все такой же темный, тяжелый, осязаемый. Ну хоть штаны успел надеть и на том спасибо. Снаружи шатра слышится какой-то шум, и Владыка ненадолго выходит. Прямо так, почти без одежды. Боже, сейчас все, наверно, подумают, что мы тут…
Даже думать не хочу.
Возвращается через пару минут — с подносом, полным еды.
— Переодевайся, Хельга.
— Не при вас же.
— Я видел тебя вчера, — он приподнимает бровь. — Или тебе помочь?
Знаю, какая у него помощь. От вчерашнего платья ничего не осталось. Не отвечаю — отворачиваюсь и резкими движениями начинаю избавляться от одежды. Надеваю
