приду в нем на твои!
Из спальни донесся веселый возглас: «О, идеально! Из него выйдут шикарные диванные подушки в стиле винтаж-готик!»
Кощей, чувствуя, как почва уходит из-под ног быстрее, чем в болотах кикиморы, ринулся из библиотеки. В спальне Лисы уже не было, а цокот каблучков доносился с лестницы, ведущей на кухню. Любимых плащиков на кухне не водилось, зато обитало Лихо. Вдруг оно тоже недостаточно стильное и пойдет на подушки? У Лихо шерсти много, целая мягкая комната выйдет.
Он ворвался в кухню – и замер на пороге. Его верное царство мрака и уюта было неузнаваемо. Глиняные горшки с заспиртованными корешками, из которых Лихо делало настойки, сменились блестящими кастрюльками в цветочек. Вместо привычного аромата сушеных трав в воздухе витал какой-то сладкий, откровенно тошнотворный запах.
– Что… это? – прошипел Кощей, указывая дрожащим пальцем на зеленоватый отвар, булькающий на плите.
– Это смузи из крапивы, ростков пшеницы и эфирного масла кактуса! – пояснила Лиса, появляясь в дверях с охапкой его черных одеяний. – Очищает ауру и способствует снижению уровня темной энергетики! Твои любимые жареные ушки какой-то твари я, к сожалению, выбросила. Холестерин!
– Ничего, поймаю другую тварь, – буркнул он в ответ.
Лиса, кажется, превращаться умеет? Вот только превратись, коза рыжая!
Его внимание привлекло странное движение у потайной двери, ведущей в подвал. Лихо, его верный облачный спутник, в панике металось по коридору, вылавливая и запихивая в большой мешок горынычей, которые пищали и цеплялись коготками за пол. Вслед за ними туда же шмыгнули несколько василисков, а следом, переваливаясь, поползли даже те самые булки, что не далее как летом наслала Василиса в отместку за яйца.
– Лихо! – грозно окликнул слугу Кощей. – Что происходит?!
Оно замерло, испуганно дрожа.
– Кощей, темный маг в хозяевах – куда ни шло! – запищало Лихо. – С ним договор найти можно, правила понять можно! Но Лиса Патрикеевна…
В его голосе прозвучал неподдельный ужас.
– Она… она мне фартук РОЗОВЫЙ купила! Хозяин! И пахнет она странно… Кощей Кощеич, а может, вы это… Василису Ильиничну вернете? Она же тоже девица, вам без разницы, а пахнет приятненько.
– В смысле, мне без разницы?! – искренне возмутился он. – Хотя стой. С этим мы потом разберемся. Сейчас с другим решить надобно.
Кощей повернулся к Лисе, которая невозмутимо помешивала варево, пахнущее ношеными носками и немного – крапивой.
– Радость моя, а не перегибаешь ли ты палку? Я тебя вроде как хозяйкой не делал. И о помощи не просил. Иль ты Лихо заменить решила? Работы лишить бедолагу?
Лихо, пряча за спиной последнего горыныча, робко прошипело:
– Да-да! Василиса Ильинична вчера распорядилась по лесу – величать Лису Патрикеевну отныне хозяйкой Кощеевой половины леса! Говорит, коли вы в таком тесном… сотрудничестве, так тому и быть. Чтобы все знали, к кому с вопросами обращаться. Я и решило… хозяин мне не рад, замену подыскивает. Уйду я, вот!
На мгновение в кухне воцарилась абсолютная тишина. Даже Лиса на секунду перестала сиять. Кощей стоял не двигаясь, переваривая эту информацию. Глаза его сузились до двух угольков.
– Василиса… ох и язык у этой Василисы вашей.
– Она не наша, а ваша, – буркнуло Лихо.
Дальше оно пробурчало нечто неразборчивое (и вряд ли пришедшееся бы Кощею по нраву) и закончило «а страдаем мы».
– Я же о тебе забочусь, Кощеюшка, – заискивающе улыбнулась Лиса и впрямь стала похожа на рыжую лесную плутовку. – Чтобы ты у меня самым красивым был. И самым здоровым. Во! Попробуй!
С этими словами она ему варево в половнике прямо под нос сунула. Кощей только и подумать успел, что полчища нежити его не извели, враги не добрались, жена бывшая – и та кровь всю не выпила! А тут на тебе… смузи из крапивы – и такой финал.
Следующей книгой напишет сборник советов по семейной жизни от Кощея Кощеевича Бессмертного.
«Совет первый: если от вашей готовки мужика тошнит, готовка – это не ваше. И мужик тоже не ваш, прекратите пытаться его отравить».
* * *
Ох и дел у старшей по сказочному лесу бывает!
Колобка-козлика обратно в булку превратить – сделано!
Иванушку-коня в козлика – готово!
Объяснить Аленке, что топор – не универсальный способ решения конфликтов? Попробуем.
Отговорить Алешу на Кощея Бессмертного с мечом идти? Тоже ко мне.
А в конце, кофию заморского заварив да на балкончике устроившись, вдохнуть прохладу вечернего осеннего воздуха, поднести с наслаждением к губам чашку глиняную да отхлебнуть черного, как сама ночь и как глаза соседушки темного, напитка волшебного… мечта!
Первый глоток был… странным. Горьковато-травянистый привкус, непохожий на привычную благородную горечь, удивил и опечалил. Я поморщилась. «Наверное, новый сорт, – подумала я. – Или Баюн в очередной раз лапами в закрома лазил».
Но отказываться от долгожданного кофия сил не было. Я допила чашку до дна, поставила ее на стол и, почувствовав неожиданный прилив бодрости, радостно направилась за калитку. Лебедяна обещала показать мне новый кокошник – с жемчугом и кружевом, как у столичных модниц.
Я уже почти вышла на опушку, как из-за старого дуба, словно сама тень, возник Кощей. Он стоял, заслонив собой тропинку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким невыносимо самодовольным выражением лица, что вся моя радость мигом испарилась.
– Премудрая, Василиса Ильинична, хозяйка наша ненаглядная, – начал он с притворной учтивостью. – Не задержу. Всего пара вопросов.
– Говори, – буркнула я, пытаясь его обойти. – Только быстро. У меня дела.
– Первый: правда ли, что в детстве ты, пытаясь повторить бабушкин фокус, случайно превратила своего кота в кактус и три дня его поливала, чтоб родители хворостиной не отходили?
Я застыла с открытым ртом. Откуда он знает?! Об этом знали только я, бабушка и бедный Васька, который потом месяц спал среди горшков на подоконнике. Я собиралась соврать, выдумать что-то, но вместо этого с моих губ сорвалось тихое, смущенное:
– Да…
Кощей улыбнулся. Шире. Его глаза блеснули.
– Второй: считаешь ли ты королевича Енисея хоть сколько-нибудь разумным существом?
– Да какой же он дурак! – вырвалось у меня с неподдельным жаром, и я тут же в ужасе прикусила язык: негоже так о королевской особе! Но было поздно. – Ну, то есть… он, конечно, благородный… но дура-а-ак! Если меня бабушка за него замуж выдаст, я… я… я мавкой стану! В реке жить буду, а во дворец не пойду!
Последние слова я проговорила с такой искренней обидой, что сама себе удивилась. А Кощей… Кощей расцвел, как тот самый кактус-Васька. Он засмеялся тихим бархатным смехом, от которого по спине побежали мурашки.
– Что ты
