скромные хоромы.
– Так это ты и есть та самая Василиса Премудрая? – буркнул он. – А молва-то тебя описывала старухой горбатой с костяной ногой.
– Молва, ваше величество, как и мой кот Баюн, иногда имеет привычку привирать для красного словца, – честно ответила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Хорошо, что правда была пока безобидной.
В этот момент между ног высоких гостей действительно проскользнул Баюн. Он растянулся на полу, жалобно и протяжно мяукнул, а затем начал с остервенением вылизывать собственную шерсть, делая вид, что ловит несуществующих блох. Это было настолько неестественно и театрально, что я едва не рассмеялась. Он так усердствовал, что чуть не сбил с ног одного из стражников.
– А зверье-то у вас ручное, – заметил король, с интересом наблюдая за кошачьим представлением.
– Обыкновенный деревенский кот, ваше величество, – поспешно сказала я. – Мышей ловит. Иногда… слишком громко мурлычет по ночам. Сказки рассказывает, стихи читает.
Ну метафоры такие, ага.
– И от блох, как я погляжу, шибко страдает, – добавил один из братьев Енисея, брезгливо отступая на шаг.
– Премудрая, – обратился ко мне король, – сынок мой, Енисей, тут такие планы на ваш лес строит, дух захватывает! Хочу своими глазами увидеть эти… как их… будущие угодья для курорта. Покажешь?
Мое сердце упало куда-то в сапоги. Выйти в лес? Где в любой куче листьев может прятаться разговорчивый гриб, а с ветки свисать подвыпившая мавка? Это прямой путь к катастрофе.
Но выбирать не приходилось. Прежде чем я успела что-то сказать, Лиса Патрикеевна ловко подхватила меня под руку, сжимая так, будто пыталась выдавить из меня последние капли здравомыслия.
– Конечно покажем, ваше величество! – воскликнула она, сияя. – Племяшка моя хоть и скромница, но каждую тропинку здесь знает. Пойдем, Василисушка, пройдемся, воздухом лесным подышим!
И она, почти не давая мне опомниться, поволокла меня к выходу из терема, навстречу лесной прохладе и неминуемому разоблачению. Я шла как на эшафот, чувствуя на себе довольный взгляд тетки и любопытный – короля. А в голове стучала лишь одна мысль: «Только бы не ляпнуть лишнего!»
Обитатели леса постарались на славу. Я бы даже сказала, перестарались. Скучнее, безжизненнее и унылее уголка во всем королевстве, пожалуй, и сыскать было нельзя!
Аленка с таким видом рубила дрова у своего терема, будто впервые в жизни видела топор. Она так неуклюже замахивалась, что казалось, вот-вот отрубит себе ногу, и при этом громко причитала: «Ох, и тяжелая же это работа, батюшки!»
Я знала, что она может разрубить бревно одним точным ударом и при этом попасть в муху на лету, но сейчас она напоминала беспомощную горожанку.
Лебедяна, сняв свои воздушные покрывала и натянув простой холщовый сарафан, сновала по огороду с тяпкой и голосила так, что аж вороны слетались: «Ох, Алешенька, муж мой ненаглядный, домой скоро вернется, а у меня и борщ не сварен, и картошка не прополота!» Со стороны это выглядело настолько неестественно, что я боялась, как бы король не заподозрил пародию.
Ни мавок, ни русалок на ветвях дубовых, никаких чудес! Даже птицы, кажется, притихли.
– А лес-то у нас, ваше величество, волшебный! – вдруг сладко прощебетала Лиса, обводя рукой эту пасторальную, но абсолютно безволшебную картину.
– Правда? – наивно удивился младший королевич, пухлый юноша с доверчивыми глазами.
– Правда! – выпалила я и тут же в ужасе схватилась за рот. Проклятое зелье! Поняв, что вот-вот сдам все секреты подчистую, я быстро, но совершенно искренне добавила: – Воздух – чистейший, просто чудо! И тишина… замечательная! И красота вокруг… ну, сами видите! И грибов… ой, сколько грибов! Лисичек, рыжиков, груздей!
Я замолчала, тяжело дыша. Вроде пронесло. Все сказанное было чистой правдой, просто не всей.
Лиса бросила на меня колючий взгляд, полный разочарования. Ее план «развязать Василисе язык» пока не работал.
– Ну, раз грибов много, пойдемте, ваше величество, в самую чащу, – не унималась она, снова цепко хватая меня под локоть. – Там, говорят, такие поляны есть, что дух захватывает! Правда же, племяшка?
– Да, дух действительно… захватывает, – сдавленно прошипела я, представляя, как на одной из тех полян в этот самый момент Серый Волк горынычей материться учит.
Мы углубились в лес. Лиса то и дело пыталась меня подловить.
– Смотрите, какой дуб-великан! На таком, поди, кто интересный живет…
– На нем… белки живут, – ответила я, с тоской глядя на знакомое дупло, где обычно ночевала Наина. – Очень шустрые. Орехи воруют.
– А озеро-то какое чистое! – продолжала она, когда мы вышли к воде. – Прямо русалки бы могли тут резвиться!
– Вода… прохладная, – выдохнула я, видя краем глаза, как на дне неподвижно лежит бледная фигура с раскинутыми зелеными волосами, старательно изображая утопленницу. – Купаться не советую. Простудишься вмиг.
Лиса злилась все сильнее. Ее улыбка стала напоминать оскал. И тут она, видимо от отчаяния, свернула на тропинку, ведущую к чертогам Кощея.
– Постой, тетушка! – попыталась я воспротивиться. – Это чужие владения!
– Какие уж чужие! – фыркнула Лиса. – Кощей – наш партнер! Он только рад высоким гостям! Он ведь всей душой за развитие курорта!
Я понимала, в чем подвох. Мы старались спрятать магию на своей половине, но на территории Кощея никто ничего не прятал! Там запросто мог прогуливаться василиск, чистящий зубы, или Лихо, развешивающее на кустах для просушки свои носовые платки.
Но Лиса, не слушая моих протестов, железной хваткой тащила за собой всю делегацию. И вот уже впереди показались зловещие, увитые черным плющом ворота владений Кощеевых.
И как раз в этот момент сами ворота со скрипом отворились, и в проеме возникла высокая худая фигура. Кощей, одетый в свой привычный черный камзол, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нашу пеструю процессию с видом человека, заставшего у себя на пороге табор цыган и королевича, с Чудом-юдом в обнимку.
Он вежливо, но с ледяной, хорошо знакомой мне ноткой сарказма в голосе изрек:
– Какими судьбами в моих скромных владениях такое… представительное собрание? Не иначе заплутали? Или королевская охота на темных магов снова в моде?
Повисла неловкая пауза, которую нарушил король. К моему величайшему изумлению, он не приказал страже схватить «исчадие тьмы», а лишь тяжело вздохнул и произнес с некоторой даже досадой:
– Кощей. Старый знакомый. Какими судьбами в этих… дремучих краях обретаешься? Я-то думал, ты в своих подземельях век векуешь.
Кощей, ничуть не смущенный, лишь раздраженно щелкнул языком, словно отгоняя назойливую муху.
– Книгу пишу! – огрызнулся он. – Мемуары. А вы мне все мешаете. То эта, со своей вечно отсутствующей бабкой, вечные склоки затевает, то ваш юродивый отпрыск сначала чудище ищет забороть, потом инклюзивы строит, а теперь
